– Довериться? Северцев, ты вправду считаешь, что меня хотят убить мама, свекор и мой муж? Слушай, ты просто больной,– горько ухмыльнулась Ирка. А он вдруг вспомнил, какие эти губы на вкус и ослеп от яростного желания вновь почувствовать ее любовь, а не это насмешливое безразличие.– Я скорее поверю, что ты меня взял в заложники по приказу моего папули. Что вы задумали? Месть? А я вам нукжна, чтобы насолить Половцевым? Я то, дура решила, что ты… Что мы… А вы просто мной играли, как пешкой. Да пошел ты. Останови машину. Просто отпусти меняю Докажи, что я хоть немного для тебя значу что-то. Что ты не лжешь мне.
– Ира, ребенок мой? Просто, скажи, – черт, ему до одури был нужен ответ на этот вопрос. Хотя… Зачем? Это не изменит ничего. Ее он не станет любить меньше. Он любил эту женщину, и значит все, в чем она продолжалась. Он уже терял. И сейчас с ужасом представлял, что будет. Если это случится снова. Нет, смерть его не страшила. Есть вещи пострашнее «костлявой».
– Северцев, не усложняй все. Ребенок мой. И больше ничей. И делать его игрушкой в каких-то ваших дьявольски играх я не позволю. Он просто младенец. Обычный крошечный ребенок.
– Ты права.
– Давай на этом закончим идиотизм. Я страшно устала, хочу в туалет, чаю и кисленьких сосачек, ну тех. Помнишь, в розовой обертке. Ты покупал…– смешно морщит нос Апельсинка, превращаясь в себя прежнюю. Колючую и сладкую.
– Они на заправках продаются. Скоро остановимся,– Северцев принял ее правила игры безоговорочно. Понял, что уже ее потерял. В любом случае. Ну зачем королеве просто мент с прошлым, которое темнее адского подземелья? И ребенок его, он точно знал это. Чувствовал каким-то сверхъестественным чутьем.
Солнце, слишком яркое для осеннего, казалось насмехается, заливая серый мир радостным издевательским светом. Апельсинка затихла, свернулась на сиденьи как маленькая лисичка и задремала. А Аркадий подумал, что мог бы вот так ехать вечно, но в никуда. В там ей и малышу не место.
– Я тебя люблю, Апельсинка,– прошептал он, впервые за долгие годы отчаяния и боли, которые его сломали. Эта странная женщина его возродила из пепла, просто появившись в его жизни. Он не знал, услышала ли она чертовы слова, слетевшие с его губ. Ирка улыбнулась, а может просто так ее разукрасили солнечные лучи.
*****
Я все слышала. И очень хотела верить Северцеву. И сходила с ума от желания сказать ему, что малыш, который растет у меня под сердцем его. А еще я очень хотела стать счастливой. Без условий, без дьявольских игр. Когда-то я мечтала, что вырасту и выйду замуж только по огромной любви. И я думала, что все сбылось, когда Половцев сделал мне предложение. Красиво опустился на одно колено и надел мне на палец красивое кольцо со сверкающим бриллиантом, которое оказалось совсем не символом верности, а неподъемными кандалами. Я бы простила его. Наверное, если бы не… Не вселенная, решившая столкнуть два рушащихся мира – мой и Северцева. А теперь… Теперь я не понимаю, где добро, а где зло. Но точно знаю, что надвигается что-то, что угрожает и мне и малышу и мужчине, сидящему рядом. И быть вместе нам нельзя. Мы просто все пропадем.
– Ирка, ты хотела в туалет,– шепчет Аркадий, нежно тронув меня за плечо. Заботливый, но странно чужой.– Давай, только недолго, хорошо? Нам еще ехать…
– Слушаюсь, мой капитан,– сонно тяну я. Заправка стоит в буквально в чистом поле. Бежать некуда. Не спрятаться, не скрыться. Черт. Порознь у нас было бы больше шансов.
– Ир, кроме конфет и чая, что тебе взят еще? Воды, сэндвич, может хот-дог там, я не знаю? Тебе надо есть. Что тебе можно?
– Северцев, я не больная,– улыбаюсь я его растерянной заботе. Он настоящий. И я его погублю.– Мне можно все.
"Кроме, разве что, потерять тебя"
– Тогда возьму всего,– мягкая улыбка на небритом лице, заставляет мое сердце трепетать.
– Я тоже люблю тебя,– шепчу я ему вслед, очень надеясь, что он не слышит. Выхожу из туалета и иду к стойке, чтобы взять салфетку. Взгляд цепляется за экран телевизора, висящего под самым потолком станции. Едва сдерживаю возглас удивления. Мое фото во весь экран, тут же сменяется испуганно-плаксивым лицом Витюши. Даже интересно, что он задумал.
– Мою жену похитили. Выкуп пока не требуют, но… Если кто-то обладает сведениями о ее местонахождении. Прошу сообщить срочно за вознаграждение.
На экране появляется такая цифра, что у меня начинает кружиться голова. Теперь за моей головой начнется охота, похлеще чем за жар-птицей.
– Моя жена беременна. Это трагедия для нашей семьи. Мой отец не выдержал нервного напряжения и слег с инфарктом. Все, что сейчас происходит вокруг нашей семьи возмутительно и безобразно.
Картинка сменяется. Появляется миловидная дикторша.
