Я не успеваю ответить на самый главный вопрос. Мимо нас громко топоча пробегают мои охранники. На их лицах написан ужас. Замираю на месте, совсем забыв, что узнать меня сейчас проблематично. И что только Северцев смог меня раскрыть почти сразу.
– Пойдем,– шепчет капитан. Мы уже успеваем сесть в машину, когда я вижу, что преследователи возвращаются. Они сканируют взглядами парковку. Черт. Сумка. Они узнали сумку, которая сейчас лежит на заднем сиденье странной машины Аркадия. У него вроде не было такого шикарного пепелаца.
– Северянин, жми,– выдыхаю я.
– Ты так и не ответила на мой вопрос, Апельсинка,– щурится этот чертов храбрец.
– Северцев,– мой хрип сливается с визгом покрышек по бетонному покрытию.– Просто спаси нас сейчас. У нас будет уйма времени поговорить.
– Дура ты моя рыжая.
Мне страшно. Я не знаю, что будет дальше. И неизвестность эта выкручивает душу ужасом. Я боюсь услышать то, что скажет мне Северцев. Боюсь его реакции на мою беременность. Я понимаю, что не смогу бегать от Половцевых всю жизнь. И этот ребенок… Он им нужен. Я боюсь, что они просто отберут у меня все. Все, что мне дорого. Но сейчас… Сейчас все эти страхи размываются присутствием человека, подарившего мне целый мир. Северцев молча и сосредоточенно крутит руль, не сводя глаз с зеркала заднего вида, и я понимаю, что только вместе у нас есть шанс.
– Все. Теперь точно все хорошо, оторвались, – улыбается он. Его лицо разглаживается. Я оглядываюсь, смотрю назад в окно, но не вижу ничего. Только понимаю, что все точно хорошо. Верю на слово тому, которому доверилась сразу и безоговорочно.
– Куда мы едем? – его пальцы сплетаются с моими. Странно, только сейчас осознаю, что машина у капитана странная. Старый мерседес, который раньше очень любили бандиты и бизнесмены. Она сверкает, будто долгие годы стояла в гараже, но не ездили на ней точно. Мне кажется я проваливаюсь в липкую черную жижу. Воспоминания водопадом обрушиваются на мою голову. Эта машина стояла в гараже дома моего… Того, откуда меня увезла мама. О, черт.
– Кто ты черт возьми такой? – рычу я, выдергивая пальцы из захвата Северцева. Резко открываю бардачок. Я знаю, что там лежит. Нажимаю потайную кнопочку, выхватываю пистолет. Откуда я знаю, что он там и как открывается тайник? Навожу черное дуло на проклятого обманщика.
Мелкая неблагодарная тварь сбежала, и это выводило Половцева из себя. Он слеп от ярости и чувства собственного бессилия. Эта рыжая девка заставила его поверить, что она не денется никуда, что все совсем скоро станет так, как должно быть. Лицемерная неблагодарная сучка. Он ее найдет, и запрет в доме до тех пор, пока не появится на свет ребенок, который станет его
– Доктора привезли? – секретарша сжалась от его рыка. Кивнула молча, не решившись даже голоса подать. Страх в ее глазах Кипчака немного развеселил. Девка открыла рот, чтобы что-то сказать, но…
– Детка, не сотрясай воздух. Прибереги свои губки для более интересного дела. Мне нужно будет расслабиться, так что будь готова. Я свистну…
– Но… Алесей Николаевич…
– Не зли,– прорычал Половцев, теряя напускное благодушие.
Сегодня кабинет показался Кипчаку каким-то чужим. Любовно обставленный под вкус его владельца, он казался зловешим от чего-то. И кресло, развернутое к окну. Непривычно царапнуло глаз.
Алексей хотел вызвать секретаршу и дать ей нагоняй, за то что уборщица ослушалась и переместила его трон. Но слова застряли в глотке, когда тяжелое кожаное кресло вдруг ожило, как в дешевом фильме ужасов и начало неумолимо разворачиваться, предвещая скорый апокалипсис.
– Здравствуй, друг мой.
Половцеву показалось, что пол под его ногами заходил ходуном. В кресле сидел изможденный, постаревший, но все еще узнаваемый…
– Игорь? Но как? Ты же еще не меньше года должен…
– Ну, вообще-то мне еще пять лет нужно было отпыхтеть. Твоими молитвами, Леша. Знаешь, я так ждал нашей встречи, думал будет эпичнее,– хохотнул Майоров, оскалил желтые зубы и медленно поднялся с трона,– А что с лицом, Леша? Что-то не нравится? Неужели то, что я занял место мне принадлежащее по праву. И мой кабинет ты зря переделал. Я больше люблю дерево и ковры на полу. Не морщись. Я соскучился по роскоши. Теперь твоя очередь поскучать в цугундере.
– Это давно не твое место,– поморщился Кипчак, наконец взявший себя в руки.– Игорь, ты что, бессмертным себя считаешь?
– Ну что ты, Леша. Это ты у нас всесильный. А мы так, погулять вышли. Только вот, убьешь ты меня, родной и лишишься вообще всего. Качается креслице, дорогой друг.
– У меня есть козырь,– ухмыльнулся Половцев. – Зря ты пришел. Отсюда не выйдешь.
