— Да, пап. С мамой. Что с ней?! Я говорил с Маринкой. Она ничего не объяснила, но сказала, что у вас жопа какая-то. Ты в больнице. Вывод напрашивается сам. С мамой что-то случилось, но вы не хотите говорить Маруське, чтобы не расстраивать молодую мамашку. А то вдруг молоко пропадет или что-нибудь в этом роде.
— Это неважно. Она всё равно смесью кормит, — сухо отозвался я. — И с мамой все норм. Просто…
— Но ты же в больнице. А она?
— Тоже здесь. Сейчас подойдет. И мы здесь не по этому, Дем, — вздохнул я. — Тут другое. Долго объяснять.
Вот как выходит. Звонила Марина, я ей сказал, что мы в больнице, она не приехала. Зато сын... едва с самолета, но сразу примчался.
— Объяснять как раз быстро, Дема. Папа решил размять кулаки. Не на том! — решительно подошла Наташа.
Она обняла сына, погладила его по щеке. Тот заулыбался, не стал вырываться.
— И что это значит?
— Значит, что твоя мать дала повод для серьёзной ревности. Но мы немного напутали. И вот результат.
— Огооооо! Вот это у вас страсти кипят, всё по-взрослому! — присвистнул. — А Маринка сказала, что у вас болото.
— Что ещё она сказал? — холодно поинтересовалась Наташа.
По ее голосу стало понятно, что конфликт между ней и Мариной затянется надолго.
Я в очередной раз удивился. Как мы это допустили?
Обычно Наташа всегда была мягкой и понимающей с нашими детьми.
Но сейчас ее словно подменили!
— Фигню всякую мелет, как обычно, — фыркнул Демьян. — Так что с невинно пострадавшим?
— Ждем. Пока он в тяжелом состоянии.
Удар у меня всегда был жестким, мощным.
Кто же знал, что я ударил не того?
Я не ожидал, что Наташа замутит себе молодого и борзого! По взгляду сразу понятно — сосунок напрашивается, чтобы его на место поставили.
Прощание в ресторане было скомканным, мы всем составом отправились в больницу за пострадавшим, но….
Я всё-таки успел запомнить номерок тачки, на которой прикатил потенциально мертвый недо-хахаль моей Наташки.
И где она замутила этого…
Я слов не могу подобрать.
Потираю костяшки кулака. Не тому вломил, значит.
Что ж, это легко исправить.
Попал ты, парень.…
Крупно попал.
Наташа
Мне неудобно, что старший сын приехал в гости, а мы с Иваном и не встретили его, как положено. Сын болтается с нами в больнице вместо того, чтобы отсыпаться после дороги и уплетать за обе щеки мою стряпню.
— Кстати, мам, платье супер! Выглядишь сногсшибательно.
— Спасибо, Дём.
Я благодарна сыну за комплимент, даже если он сказан лишь ради того, чтобы просто меня подбодрить.
— Неужели папа тебя из-за этого платья приревновал? — продолжает излучать хорошее настроение сын. — Пап, ну ты даешь!
А вот это, кстати говоря, ещё обсудить надо.
Иван сказал, что я дала серьёзный повод для ревности, но я не собираюсь быть виноватой в глазах детей.
Ведь причина в чем? В том, что он открыто гуляет, в том, что ему хватило наглости позвать девку на трах и показать это мне.
Как о таком детям расскажешь? Никак, да? И на это он уповает? На то, что я постесняюсь говорить на такие темы с детьми?
Ах ты, паразит! Нет, я обязательно расскажу, что их отец решил завести роман на стороне, вот и все причины.
Других нет.
— Огонь же платье. Пап, ты бы радовался. Не все женщины так выглядят. Вот у Димки моего родители вашего возраста, но, честно, как пенсионеры не только выглядят, но и действуют.
— Дём, дело не в этом. Я потом все объясню, — говорю, поправив платье.
Краем глаза замечаю, как напрягается Иван.
Смотрит на меня жадно и зло, цедит сквозь зубы:
— Разрез слишком большой. Вот… — снимает с себя пиджак. — Прикрой ноги.
— Ваня, не мели ерунды.
— Прикрой, кому сказал! — шипит на ухо. — Бесстыжая. Сидишь тут… Ногами от ушей сверкаешь. Медбратья сейчас шею свернут! Пялятся…
Его голос хриплый, грудь ходит ходуном. От его голоса у меня наэлектризовались волоски на теле.
Но я игнорирую эти признаки эмоционального напряжения.
— Ваня, тебе бы не о моих ногах стоит думать, а о том, что ты реально присесть можешь, — говорю ему. — Дурак старый!
— Не присяду. Решу.
Он отходит, звонит кому-то.
Ну да, ну да….
У него большие деньги и связи.
Сейчас Сидору позвонит, генералу в отставке, у которого его протеже сейчас начальник полиции, подмажет деньгами и все.
Не будет никакого срока.
***
Через несколько минут Иван возвращается, но не с пустыми руками. Он держит небольшой крафтовый пакет.
— На два слова, Наташа. Прошу, — говорит сдержанно.
Ой, а кто это такой цивилизованный? Что за дяденька?
Заинтересованная, что ещё выкинет мой муженек, поднимаюсь и иду следом за ним.
Неожиданно Иван сворачивает в сторону туалета и подталкивает меня внутрь, вручив пакет.
— Вот.
— Что это?
— Трусы, — отвечает злым шепотом. — Я как подумаю, что ты без труселей, так у меня мозги закипают…
— Ааааа.. Но мне это не нужно.
— Либо ты надеваешь их сама. Либо я их на тебя надену! — всучил пакет. — Пожалуйста, — выдавил.
Ой, если пожалуйста…
Я взяла пакет и вошла в кабинку.
Несмотря на сложность ситуации, мне было нёмного смешно.
Потому что трусики на мне были.
Всё-таки мужчины — прямолинейные тугодумы!
