Лишь бы его сердце выдержало. Впрочем, это будет уже не моя забота.
Наташа
До ресторана ехать минут двадцать, может быть, успею немного собрать мысли. Почему-то они все равно разлетаются в разные стороны, после непростого разговора и просьб Ивана притормозить.
Хотя.… Я же знаю, я точно знаю, что у него есть переписка с другой, и что переписка не прекратилась.
Знаю.
Через минут пять мне звонят.
На экране высвечивается фамилия и инициалы кардиолога, ведущего лечение Ивана.
— Здравствуйте, Антон Савельевич.
— Добрый день, Наталья. Как ваши дела?
— Спасибо, не болеем, — отзываюсь я и по привычке, наверное, рассказываю о состоянии мужа.
Ведь Иван, так не переносит врачей, что переломился бы вести записи о самочувствии, не стал бы замерять сам себе пульс и давление, не отчитывался бы о самом себе. Да будь он один, то глупо сцепил бы зубы и умер, не дожив даже до инфаркта!
— Иван чувствует себя прекрасно, у него положительная динамика. Гарцует, как жеребец, но вы, наверное, и так в курсе. Ведь он был у вас на приеме, сделал ЭКГ.
В ответ звучит изумленное и деликатное покашливание.
— Именно об этом я и хотел с вами поговорить, Наталья.
— Что не так? — холодею я. — Меня не было с Иваном, он был у вас один. Неужели все не так радужно, как он мне расписал?
— Наталья. Иван вообще не пришёл на прием. Не сделал обследование, не сдавал анализы.
То есть, в отеле, сказав, что у него ЭКГ отличное, что ему врач дал зелёный свет, Иван солгал мне!
Я прихожу в холодную ярость, в бешенство, но потом… остываю.
Хватит с ним носиться, как с маленьким.
Хочет себя загнать в могилу, я не брошусь под колеса поезда, на котором он мчит к плохому финалу, не стану жертвовать собой. Не буду продолжать быть при нем и им же битой.
— Антон Савельевич… Я вам просто по привычке ответила, но дело в том, что мы с Иваном разводимся. С некоторых пор его благополучие и здоровье — его собственных рук дело, личная забота и ответственность.
— Разводитесь? — кажется, врач искренне расстроился. — Плохо, Наталья. Очень плохо. Ему бы поберечься… Риск высок. Крайне высок. Я же не спроста ввел ему строгие ограничения.
Я знаю, но.… так же знаю, что пока я его берегла, Иван охамел, оборзел в край и начал открыто меня унижать.
Для него я — враг народа номер один и просто скучная, старая баба!
— Я ничего не могу сделать, Антон Савельевич. Хотя… если у вас есть симпатичная медсестра, пусть она попробует заинтересовать Ивана чем-нибудь… — усмехаюсь.
Если пообещает показать ему сиськи или мокрую киску, он и не на такое согласится, упрямый, тупой и… слепой!
Боже, какой слепой, только о члене и думает.
Дальше его конца ничего не видит!
Так и помчится… прямиком на тот свет, зато со стоячей елдой.
***
Ваня встречает меня возле входа в ресторан.
После моего появления, он отбрасывает сигарету в сторону и направляется ко мне, пытается завязать разговор, старается отговорить объявлять о разводе.
Просит о втором шансе и говорит, что готов поработать над нашими отношениями…
Говорит непривычно много, а я.… чёрт, не могу проникнуться его словами.
Грош цена этим обещаниям! Если он мне лгал, солжет и сейчас.
Снова.
— Пока я ехала сюда, мне звонил твой врач.
Иван осекается и мрачнеет, напрягшись.
— Что сказал? Что ему было надо?
Я решила пуститься на маленькую хитрость и равнодушно пожала плечами.
— Откуда я знаю, Вань? Мы расходимся, и, если быть честной, мне надоело быть тебе личным секретарем, бухгалтером, кухаркой, нянькой и женой. Я отвечать не стала. Сам перезвонишь ему.
— Перезвоню. Наверное, прием хочет перенести или что-нибудь такое.
— Но у тебя же всё хорошо.
— Меня — хоть в космос. Здоровье — железное, и ЭКГ, и анализы. Савельич на приеме вообще сказал, все бы после инфаркта ходили таким огурчиком, как я, — сказал он и, поправив волосы, почесал за ухом.
Верный признак, что он сейчас нервничал.
Оттого, что солгал?
— Нервничаешь?
— Нервничаю, — огрызнулся. — Я разводиться не планировал.
— Конечно, не планировал. Ты решил гарем развести. Пусть тебя жена обслуживает, обстирывает, а член — другая полирует, с ней у тебя встречи, прогулки… Ведь ты как сказал, у нас разные ритмы жизни, и я для тебя больше не подхожу для приятного досуга.
— Всё началось с тебя! Ты перестала видеть во мне мужчину!
— Бред! У нас был секс.
— Не такой, как я хочу.
— Зато ты быстро добрал на стороне. Иван, развод — это не конец света.
— Правильно, это… Конец отношениям, которые длились херову тучу лет! — злится.
И ведь не выдавит из себя: люблю, ты мне нужна. Прости….
— Херову тучу лет! — повторяет. — А знаешь, я ведь себя в тонусе держал. Ради тебя! Во многом себя ломал, чтобы тебе соответствовать!
— Жалеешь, что женился на мне? Что ж, бывает. А я жалею о том, что жалела тебя и была слишком мягкой, терпеливой и покладистой женой.
— И поэтому ты решила стать сукой?!
— Тебе же нравятся суки, Иван! А теперь дай пройти. Или, что… Струсил? Ты так дерзко предлагал мне постоять в очереди за твоим членом, после другой, но стесняешься рассказать детям о том, какой ты мачо-срачо со своей женой.
— Пиздец! — слышится голосом сына.
