- Это возможно, - она кивнула. - Поэтому важно, чтобы у вас был план безопасности. Если бы вам пришлось срочно покинуть дом, куда бы вы пошли?
Я задумалась. Родители? Нет, это первое место, где Роман будет искать. Подруги? У меня не осталось близких подруг, только жены деловых партнеров Романа.
- Я не знаю, - честно призналась я. - У меня нет такого места.
- Тогда мы создадим его, - твердо сказала Марина Сергеевна. - Существуют кризисные центры для женщин в подобных ситуациях. Они конфиденциальны, их адреса не разглашаются. Там вы могли бы получить временное убежище и юридическую поддержку.
Она достала из ящика визитку:
- Это контакт юриста, она специализируется на делах о домашнем насилии. Если вы решите обратиться к ней, скажите, что от меня.
Я взяла карточку, на которой было написано: "София Данилова, семейное право". Простая белая визитка, без лишних деталей. Я спрятала её в кошелек, надеясь, что Роман никогда не найдет её.
- Я не уверена, что готова уйти, - тихо сказала я. - Это кажется… невозможным.
- Сейчас вам не нужно принимать подобного решения, - мягко заметила Марина Сергеевна. - Просто знайте, такая возможность существует. И подготовьтесь, на всякий случай.
Она рассказала, что стоит положить в "тревожную сумку": копии документов, некоторую сумму денег, минимальный набор одежды, лекарства, любимую игрушку Ильи.
- Храните эту сумку где-то, где муж не найдет, но вы сможете быстро взять, если понадобится, - посоветовала она.
Я слушала её советы, и часть меня все еще сопротивлялась - это казалось слишком драматичным, слишком радикальным. Но другая часть, та, что вела дневник и считала синяки, знала: она права. В какой-то момент мне может понадобиться бежать. И лучше быть готовой.
- Есть еще кое-что, - сказала Марина Сергеевна в конце сеанса. - Вы упоминали, что ваш сын начинает замечать происходящее. Возможно, стоит подумать о психологической поддержке и для него.
- Роман никогда не согласится, - я покачала головой. - Он считает, что обращение к психологу - признак слабости.
- Можно предложить это как занятия по развитию творческого мышления или подготовке к школе, - предложила она. - Есть психологи, которые работают с детьми через игру, арт-терапию.
Я обещала подумать над этим. Идея получить помощь для Ильи казалась правильной. Я хотела, чтобы он смог выразить то, что чувствует, что видит. Чтобы не нес этот груз молча, как делала я все эти годы.
Я продолжала ходить к Марине Сергеевне, скрывая эти визиты под видом шопинга или встреч с консультантом по этикету, которого Роман нанял для меня в преддверии важного благотворительного сезона. Постепенно я собрала "тревожную сумку", спрятав её на дне коробки с зимними вещами - Роман никогда не интересовался содержимым шкафов, если дом выглядел безупречно.
Как и предсказывала Марина, Роман стал более подозрительным. Он чаще проверял мой телефон, задавал вопросы о том, где я была, с кем разговаривала. Однажды он даже проехал мимо торгового центра, где я якобы была на шопинге, чтобы проверить, стоит ли там моя машина.
К счастью, в тот день я действительно заехала в центр после визита к психологу, так что моя ложь не раскрылась. Но это было предупреждением: он что-то подозревал.
Я стала еще осторожнее. Удаляла историю браузера, скрывала следы своих поисков информации о домашнем насилии и возможных путях выхода из ситуации. Разработала несколько безопасных маршрутов, где можно было говорить, не боясь прослушки или камер.
И продолжала вести дневник, тщательно документируя каждый инцидент насилия, каждую угрозу. Это стало моим оружием, моим способом сопротивления. Даже если Роман контролировал мое тело, мое время, мои перемещения - мои мысли оставались моими. Моя правда.
Однажды вечером, когда Роман задержался на работе, а Илья уже спал, я достала свой дневник и перечитала записи за последние недели. Это была ужасающая хроника унижений, страха и боли. Я не могла поверить, что это моя жизнь. Что я позволила этому случиться. Что я так долго терпела.
В тот момент я приняла решение: я должна найти выход. Не сразу, не импульсивно - но обдуманно, тщательно спланировав каждый шаг. Ради себя. Ради Ильи. Ради нашего будущего.
В дверь спальни тихонько постучали. Я быстро спрятала дневник и открыла.
На пороге стоял Илья, сонный, в пижаме с супергероями.
- Мама, мне приснился плохой сон, - пробормотал он, потирая глаза.
- Иди сюда, малыш, - я обняла его и привела к своей кровати. - Хочешь рассказать, что тебе снилось?
Илья забрался под одеяло и прижался ко мне:
- Мне снилось, что папа кричит на тебя. А потом ты исчезаешь. И я не могу тебя найти.
Я почувствовала, как сердце сжимается от боли и любви.
- Я никуда не исчезну, - прошептала я, гладя его по волосам. - Я всегда буду с тобой. Обещаю.
- Правда? - он посмотрел на меня серьезно, по-взрослому. - Даже если папа будет очень злиться?
- Правда, - твердо сказала я. - Даже тогда.
Илья вздохнул и закрыл глаза. Вскоре он заснул. Я смотрела на его лицо, такое безмятежное во сне, и чувствовала, как внутри растет решимость.