Но внутри я уже знала: это последний акт нашей семейной драмы. Времени на постепенную подготовку больше нет. Я должна была уходить - и как можно скорее.
Пока спускалась по лестнице, я мысленно прокручивала план действий. Телефон Марины и Софии под наблюдением, звонить им опасно. Деньги, которые я успела собрать, слишком малы для начала новой жизни, но хватит на первое время. Главное - вырваться из дома, а дальше…
- Мама! - Илья бросился ко мне, как только я вошла на кухню. - Ты в порядке?
Я присела на корточки, обнимая его:
- Да, милый. Всё хорошо.
Роман наблюдал за нами, сидя за столом с газетой. Его взгляд говорил: «Осторожнее с тем, что скажешь».
Я подошла к плите, чтобы приготовить Илье завтрак.
- Я уже сделал ему хлопья с молоком, - сказал Роман. - И тебе налил кофе.
Я посмотрела на чашку с кофе, стоящую на столе. Роман никогда не готовил кофе для меня. Никогда.
- Спасибо, - я взяла чашку и отпила маленький глоток. Вкус был обычным, но что-то в жесте заботы мужа пугало меня больше, чем открытая агрессия.
- Сегодня я работаю из дома, - сообщил Роман, глядя мне в глаза. - Хочу провести больше времени с семьей.
- Прекрасно, - я улыбнулась. - Илья будет рад, правда, милый?
Сын кивнул без особого энтузиазма, продолжая изучать мое лицо с тревогой и сомнением.
День обещал быть долгим.
К вечеру я чувствовала себя странно: голова кружилась, мысли путались, двигаться было тяжело. Вера, появившаяся после обеда, наблюдала за мной с каменным выражением лица. Роман не отходил далеко, постоянно проверяя, где я и что делаю.
Я не могла понять, что со мной происходит. Возможно, стресс и недосып. Или…
Я посмотрела на свою чашку с чаем, которую только что принес Роман. Третью за день. Всегда сделанную его руками.
Неужели он?..
Нет, это казалось слишком. Даже для него. Но сонливость нарастала, и я поймала себя на том, что с трудом фокусирую взгляд. Что-то было не так.
- Ты плохо выглядишь, - заметил Роман с притворной заботой. - Может быть, тебе лечь отдохнуть?
- Я не знаю, - пробормотала я. - Мне действительно нехорошо.
- Вера, - позвал Роман, - проводи мою жену в спальню. Ей нужно отдохнуть.
Экономка тут же появилась рядом, поддерживая меня под руку:
- Конечно, Роман Викторович. Пойдемте, Лея Анатольевна.
Я позволила ей довести меня до спальни, где она помогла мне лечь на кровать.
- Что со мной? - спросила я, чувствуя, как язык с трудом слушается.
- Переутомление, наверное, - бесстрастно ответила Вера. - Поспите, вам станет лучше.
Она вышла, закрыв за собой дверь. Я услышала тихий щелчок замка, и паника прорезалась сквозь дурман в голове.
Я попыталась встать, но ноги не слушались. Сонливость накатывала волнами, и я поняла - Роман действительно чем-то опаивал меня весь день. Возможно, снотворным. Или чем-то сильнее.
Но веки становились тяжелыми, и последней ясной мыслью было:
Я проснулась в полной темноте, не понимая, сколько времени прошло. Голова была тяжелой, во рту пересохло. Я с трудом села на кровати, пытаясь сориентироваться.
Часы на прикроватной тумбочке показывали 3:17 ночи. Я проспала весь вечер и половину ночи.
В тишине дома я услышала тихие шаги в коридоре. Потом приглушенные голоса - Роман и кто-то еще. Мужчина.
Я осторожно поднялась с кровати, стараясь не шуметь, и подошла к двери. Замок все еще был закрыт, но я могла расслышать обрывки разговора:
- …к утру все будет готово, - говорил незнакомый голос. - Самолет в шесть, машина заберет вас в пять.
- Хорошо, - ответил Роман. - А документы?
- Все подготовлено. Для вас и мальчика. Ее документы не нужны?
- Нет, - холодно ответил Роман. - Она остается здесь.
Кровь застыла в моих жилах. Он собирался увезти Илью. Без меня. Возможно, за границу, судя по упоминанию самолета.
В этот момент я поняла: ждать больше нельзя. Это конец игры.
Я прислушалась, пока голоса не затихли, потом быстро осмотрела комнату. Проверила окно - заперто снаружи. Я была в ловушке.
Но не совсем. У меня оставался последний, отчаянный шанс.
Я подошла к камере, установленной в углу спальни, и посмотрела прямо в объектив. Затем медленно опустила воротник платья, показывая синяки на шее, которые к этому времени стали темно-пурпурными. Я знала, что в комнате наблюдения сейчас кто-то дежурит: техник, охранник, не имело значения. Я хотела, чтобы кто-то видел эти следы. Чтобы осталась запись.
Затем я подошла к прикроватной тумбочке и схватила тяжелую лампу. Примерившись, я с силой ударила ею по дверному замку. Грохот, казалось, разнесся по всему дому. Я ударила еще раз, и еще, чувствуя, как адреналин вытесняет остатки седативного действия лекарств.
На пятом ударе замок поддался, и дверь распахнулась. Я замерла, ожидая шагов, криков, но дом оставался тихим.