Да нет, это просто обман слуха. Этого не может быть. Не может.
В горле вязкий ком, дышать становится трудно. Грудь распирает от боли. Такое чувство, что сейчас разорвет от этого.
Нет, это не может быть мой муж. Он явно зашел к директору или завучу. Он не может находиться за дверью, просто не может. Он не такой. Он мог. Муж ведь любит меня, я это точно знаю. Это какая-то ошибка. Я просто себя накрутила.
- А что, боишься, что застукает? Эмир, Эмир, я тебе всегда говорила, она никогда не даст тебе того, что дам тебе я. Неужели до сих пор этого не понял? – игривый и довольный женский голосок рушит остатки призрачной надежды.
Остатки воздуха выбивает из груди. На негнущихся ногах подхожу к другой двери и как ненормальная толкаю ее, заходя внутрь, несмотря на страх увидеть подтверждение своей догадки. Надо развернуться и бежать, но не могу. Я должна точно знать, что Эмир предал меня, иначе поверю в любые сказки, которые услышу.
- Меньше слов. Такой рот не должен простаивать без дела. Продолжай, - раздраженно бросает муж и в этот момент я вхожу в их мир удовольствий, и вижу картину маслом.
На софе, раскинув руки на спинке и широко расставив ноги и с явным удовольствием на лице, сидит Эмир, а у его ног, в одном черном кружевном белье, сидит женщина. Ее прическа растрепана, и макияж, уверена, смазан от усердной работы.
- Дверь, - хриплым от слез голосом прерываю их идиллию, - надо закрывать. Вы ведь… в школе.
На лице мужа удивление, на ее довольная улыбка, но оба не выглядят расстроенными. Хотя, Эмир ругается одними губами. Он все же недоволен происходящим.
- Оу, неловко получилось, - первой отмирает психолог и встает, подбирая с пола блузку, и тут одеревенение пропадает, и шок уходит, сменяясь ворохом мыслей.
Не могу на это смотреть. Это просто ужасно. Не могу поверить, что Эмир… изменил мне. Как такое возможно? Он ведь любит меня. Любит! Нет, это все неправда. Этому есть какое-то объяснение, уверена. У нас ведь пятнадцать лет брака за спиной, три ребенка. Он просто не мог.
Но все же перед глазами ясная картина. Женщина застегивает блузку, он поправляет штаны, прежде чем встать. Как это можно не так понять?
Они устроили в кабинете психолога черти что. Господи, это просто за гранью моего понимания.
Хочется истерично засмеяться. Кто как узнает об изменах мужа: одним присылают фото любовницы, другие застают благоверных в номерах отелей, третьи находят чеки за подарки, четвертые дома… да много как женщины узнают о неверности мужей.
Но вот так, в кабинете школьного психолога, когда их могут застукать учителя, ученики, или другие родители, это что-то за гранью фантастики.
Интересно они специально подгадали момент, когда я приду, хотели унизить и сделать больно, или это вышло совершенно случайно? Да нет, специально – это уже слишком. Скорее всего, что-то пошло в их планах не так, я просто пришла не вовремя.
Только от этого не легче. У меня словно сердце из груди вырвали. Слезы душат, но я должна сдержать их. Они не увидят, как я плачу.
- Снеж, давай только без истерик. Мы все же в школе, и это все не имеет никакого значения, - муж встает с софы и идет ко мне, а я срываюсь с места, убегаю прочь.
Но, кажется, кто-то там, наверху, против меня сегодня, потому что не успеваю сделать и пары шагов, как путаюсь в ногах и падаю на пол. Запястья простреливает болью, и слезы все же срываются из глаз, а с губ срывается жалобный всхлип.
Нет, нельзя плакать, но я все же рада физической боли, она отвлекает от душевной, заглушает ее.
- Закрою дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания, - мимо меня, походкой от бедра, проходит женщина и действительно закрывает входную дверь, которую я от шока забыла закрыть, а потом идет к своему рабочему столу, словно ничего не произошло.
- Вставай, - муж подхватывает меня под руки и помогает встать, а я брыкаюсь.
- Не прикасайся ко мне, предатель! Не трогай меня, - начинаю кричать, не в силах сдерживать эмоции.
Не хочу, чтобы он меня трогал после нее, не хочу. Это уже слишком. Еще и ведет себя так, словно я вырвала его с совещания, а не застала с другой в момент близости.
- Снежана, возьми себя в руки. Не кричи, сейчас вся школа сбежится на твою истерику. Ничего страшного не произошло, зачем так переживать?
- Что? – от шока я висну безвольной куклой в его руках. - Ничего не произошло?
Это он называет «ничего страшного не произошло»? Мне просто послышалось. Да точно, у меня просто в голове все помутилось и слышу то, что хочу услышать, а не то, что говорят на самом деле.
- Да, Снеж, ничего. Возьми себя в руки, - он встряхивает меня немного, стараясь привести во вменяемое состояние. – Дома поговорим. Школа не место для твоих истерик.
Усмешка слетает с моих губ.
Для моих истерик не место, а чтобы они здесь пестики и тычинки наглядно изучали, значит, место?
- Простите, - за мгновение до того, как я успеваю что-то ответить Эмиру, психолог встревает в разговор. – Раз уж мы все в сборе, может, приступим к тому, зачем я вас пригласила?
