- Не угрожай мне. И, Снежана Игоревна, ты будь смирной, тогда все хорошо будет. До послезавтра, - на ее лице блуждает довольная и сытая улыбка.
Значит, у них это давно. Сегодняшнее не случайность. Я права. Интересно, они только в школе развлекаются, или еще где-то? Да, конечно, не только здесь. Кошмар, о чем я думаю сейчас. Мысли, словно тараканы, разбежались по углам, и только те, и лишь единичные, под дихлофосом, танцуют ламбаду посреди сцены, подпевая заплетающимся языком.
- Мы друг друга поняли, - снова парирует муж, а я дергаюсь в его руках.
- Поняли. Все зависит только от вас, - говорит Алевтина, когда муж тянет меня на выход из кабинета, несмотря на сопротивление. – И Эмир.
- Что? – с раздражением, не поворачиваясь к ней, спрашивает.
- Надеюсь, тебе понравилось. Жалко тебя, столько лет без того, что так любишь. Как не сошел с ума… - приторно мурлычет, а у меня красная пелена перед глазами появляется.
- Ты можешь успокоиться? – на лестнице Эмир ставит меня на землю и зажимает в угол.
Видимо надоело тащить меня брыкающуюся. Ничего, столько без любимого жил, терпелка уже должна хорошо работать. Или что, когда злится, система дает сбой? Переживет как-нибудь. Посмотрите на него, терпел, обделен был. Неужели это повод налево был сходить. Да еще и так необычно.
У меня в голове не укладывается это. Серьезно. Хватаюсь за голову, порчу укладку, и пусть. Мне хочется истерично смеяться, потому что вся ситуация похожа на какой-то абсурд. Может я сплю и вижу кошмар? Да нет, во сне не бывает больно.
Это все происходит в реальности. Сейчас, напротив меня стоит предатель, который разрушил то, что мы так долго строили. Все просто в топку улетело. Идеальная семья, как же. Только в моей голове она была идеальной. Хотя, возможно для него все тоже было по-своему идеально.
Трое детей: два наследника его бизнеса и маленькая принцесса. Дом – полная чаша. Любящая жена, которую не стыдно обществу показать, еще и не бездельница. Для все мы пример для подражания, а на деле, вся наша жизнь - одна большая ложь!
- Как давно все это началось? – молчит, только волком смотрит. – Как давно? Это простой вопрос, Эмир! – под конец, голос срывается ан крик.
Я стараюсь, честно, изо всех сил стараюсь сохранить лицо, сдерживаться, чтобы на нашу ссору не сбежалась половина школы, но меня наизнанку от боли выворачивает. Очень сложно быть спокойно и рассудительной, когда землю из-под ног выбили.
- Успокойся, - муж тянет ко мне свои руки, а я делаю шаг назад, больно врезаясь в стену и выставляю руки.
Не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Не хочу. Он только что ее…
- Ты мне изменил, унизил меня, втоптал в грязь, еще и ей позволил так со мной обращаться, а сейчас просишь успокоиться? Да верх спокойствия, Эмир! – тело начинает бить мелкая дрожь, меня буквально всю трясет от стресса и злости, бросает в жар и трудно дышать.
Это ужасное состояние, которое доводит до паники, когда воздуха не хватает, а не просто тяжело сделать вдох, это боль в голове, желание куда-то бежать или забиться в угол, сжавшись в комок.
- Просто ответь мне, как давно ты разрушил нашу семью, и почему?
Молчит, смотрит на меня недовольно.
- Эмир.
- Мы не будем это обсуждать. Просто забудь, что увидела. Больше тебя это не коснется, - отвечает спокойным голосом, но глаза злющие, кулаки сжаты, он весь напряжен и явно хочет, чтобы я сейчас покорно опустила глазки, со всем согласилась и молча приняла изменившуюся реальность.
Господи, за что ты так со мной? Что я сделала не так? Была недостаточно ласковой, излишне капризничала, выносила ему мозг по пустякам? Что?
- Эмир, - в голосе уже сквозят слезы, и он это слышит.
- Я все сказал, Снежка, - вздрагиваю от его ласкового «Снежка».
Как у него еще язык поворачивается так меня называть после увиденного? Это за гранью. Я так не могу.
Стискиваю зубы и делаю шаги к нему навстречу, останавливаюсь, когда между нами остается всего полшага и поднимаю руку.
Муж внимательно следит за мной, изгибает удивленно бровь, когда я поднимаю руку с кольцом. Не понимает, что хочу сделать. И пусть. С моих губ срывается горькая усмешка, и я начинаю тянуться к безымянному пальцу, чтобы снять символ, олицетворяющий нашу семью, верность и любовь.
Но не успеваю даже прикоснуться к золотому обручу, как он перехватывает мою руку.
Мы встречаемся взглядами, полосуем друг друга от злости. Его хватка на запястье становится все сильнее, но не переступает черту.
- Пусти, - недовольно бурчу в его сторону.
Выгляжу, наверное, как паровоз чух-чух, пых-пых. Ему повезло, что я не дракониха и не могу сделать из него жаренную сосиску на шпажке, а хотелось бы.
- Только попробуй снять кольцо, и узнаешь, каким я могу быть в гневе, - цедит сквозь стиснутые зубы, не давая вырвать руку.
- Посмею. Мы больше не семья, Эмир. Ты все разрушил. Так зачем мне носить безделушку? Знаешь же, я ненавижу кольца.
