Ариша еще с минуту мнется у двери, смотрит на меня так жалобно, что сердце снова начинает кровоточить, а потом вздохнув все же заходит в комнату и запирает за собой дверь.
Моя умная девочка.
Осматриваю себя в зеркало, трудно оставаться с эмоциями в ладах, когда всю трясет, но покажи я ему свою боль, то он тут же сможет найти место для удара.
А я так не хочу… Хочу, чтобы он знал, никакой его поступок не позволит мне упасть и сойти со своего пути.
Ничего страшного, переболит. Заживет. Но втоптать меня в грязь не получится.
Переступаю через чемодан, иду медленно вдоль стены, и останавливаюсь в нескольких метрах от мужа. Он не слышит, что я рядом, стоит спиной. Дышит тяжело, его спина ходит ходуном, а кулаки словно и не разжимались никогда.
— Ну и зачем ты это сделал? — как можно спокойнее говорю я, присаживаясь на корточки, и поднимаю чемодан в вертикальное положение.
— Что именно? — хрипит своим гортанным голосом: — Сломал чемодан или изменил тебе?
Я замираю, сглатывая ком горечи, прячу гримасу боли за длинным локонами, облизываю попутно пересохшие губы, и вскидываю, наконец, на него свой взгляд.
Марат тоже не уступает, смотрит прямо внутрь моих зрачков, пытаясь что-то там найти. Хочет узнать, что я чувствую…
А я не покажу. Не подам даже и знака.
— Мне не интересны причины твоей измены. Ты уже это сделал, какой смысл обсуждать. Не понимаю, почему не даешь уехать? Ариша хочет домой…
— Арина мечтала об этом отпуске больше года, не ври хотя бы сама себе.
Я сдерживаю себя, чтобы не огрызнуться.
— Не думаю, что в понятие семейного отдыха она вкладывала наличие другой женщины, — качаю головой: — Я обязательно свожу ее на море еще раз в ближайшее время. Только развод с тобой оформим. Надеюсь, ты не станешь устраивать борьбу за ребенка…
— Господи, Дарина! — его терпение лопается, он снова взрывается.
Ищет глазами какой-либо предмет, чтобы снова сломать его. И бедному чемодану опять прилетает. Теперь вещи безбожно разбросаны по всей комнате и коридору.
— Ты успокоился? — медленно проговариваю слова: — Теперь я могу забрать дочь и уехать обратно в Россию?
— Вот оно! — тычет в меня пальцем: — Вот она причина! Ты разве не понимаешь?! Ты! Это ты виновата в том, что я изменил тебе.
Я правда старалась держаться. До последнего…
Но когда твой любимый мужчина обвиняет тебя в том, что он изменяет.
Это явный перебор.
— То есть, это я привела в наш номер ту… И попросила ее запрыгнуть к тебе на колени? Такая логика, Марат?
— Ты знаешь о чем я, Дарина, — его ноздри раздуваются от злости, его всего трясет: — Я изменил потому что ты меня разлюбила.
Ладно.
Это смешно.
И я не скрываю этого.
Просто на ровном месте начинаю смеяться, горько так, но со вкусом. Мотаю головой, собирая вещи по комнате, кидаю их в сумку, где еще есть немного места.
Надо же… Какая интересная причина. Я его разлюбила. Странно, что я не была в курсе этого.
— Прекрати собирать вещи! — он выхватывает кофту из моих рук, — Посмотри на меня! Посмотри!
Берет своей рукой мое лицо, приподнимая его. Сейчас он как никогда близко, губы едва касаются моего лица, а горячее дыхание опаляет кожу.
— Тебя интересует только бизнес, твои тряпки эти, ателье твое. Я не нужен тебе стал… Ты забыла про меня.
— Звучишь как маленький обиженный мальчик, — дергаю головой в сторону, освобождаясь из его захвата: — Ты мог сказать мне об этом. Что тебя волнует и тревожит. Но ты выбрал самый простой способ, так что теперь не нужно на меня обижаться, Марат. Ты свой выбор сделал.
— Ты холодная су… — он хватает меня снова, только теперь уже за плечи.
Сжимает их со всей силы, я даже чувствую боль в костях.
— Договаривай!
— Я сделал это, чтобы показать тебе наглядно, как это бывает больно, когда твой любимый человек плюет на тебя.
Шок.
У меня просто шок.
— Лечись, Марат. Прошу тебя. Просто лечи свою голову.
— Мам, — я слышу за спиной жалобный голос Арины: — Вы помирились?
Она превратно расценивает руки своего отца на моем теле. Я вижу, как в ее глазах загорается огонь, она даже начинает улыбаться.
— Конечно, ангелок, твоя мама не сможет от меня уйти. Ведь мы семья и любим друг друга, — Марат прячет эмоции, предназначенные мне, и улыбается дочери.
— Я устрою тебе ад, Марат… — наклоняюсь ближе к его уху, шепчу так, чтобы услышал только он: — Ты с ума сходить начнешь. Я обещаю тебе.
Глава 5
— Правда? — надежда ребенка видна невооруженным глазом.
Сжимаю зубы, сбрасывая его руки с себя.
— Арина, мы опаздываем на рейс. — тот тон, который она воспринимает как строгий.
— Иди ко мне, доченька. — Марат присаживается на корточки и раскрывает объятия.
Дочь обращает свой взор на меня, в котором я читаю страх, что подойди она к нему, это обидит меня.
Господи, испытываю такой силы ярость, что готова и сама ударить этот чертов чемодан. Разве мы имеем право ставить своего ребенка в такое положение?!
— Попрощайся с папой, — говорю мягче: — Он наверняка в скором времени тоже освободится от своей работы… — не без язвы заканчиваю предложение.