От моих мыслей меня отвлекает резкий стук в окно со стороны пассажирского сиденья. От неожиданности подпрыгиваю на месте, прикладывая ладонь к груди. Выдыхаю и медленно поворачиваю голову в сторону звука.
Мои брови удивленно взмывают вверх, когда я вижу слегка взволнованную Карина в свадебном платье. Она смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, поджимает губы и жестом просит опустить окно.
Нажимаю на кнопку, и стекло опускает вниз.
— Добрый день, Дарина!
— Будем играть в вежливость или сразу к делу перейдешь? — несмотря на то, что она рассказала Марату свою слезливую историю, никакой симпатии к этой мадам у меня не появилось.
Для меня в приоритете по жизни всегда стояли честные люди, и в какой бы беде она не оказалась, пускай даже под гнетом собственного отца самодура, он могла просто… Поступить иначе, а не ломать и разрушать семью.
Это не значит, что я снимаю ответственность с Марата. Это значит, что эта девка далека от того, что я уважаю в людях.
— Черт, — она поднимает глаза к небу, — Я и забыла, что вы жесткая. Ладно, давайте сразу к делу, мне нужна ваша помощь.
— Моя? Серьезно?
— Да, прошу вас, не иронизируйте. Я прекрасно понимаю и осознаю ваше отношение ко мне, я виновата, но меня тоже можно понять…
— Вы тратите мое время, Карина. Говорите конкретику.
Она молчит, понимаю, что груба с ней. Но зато не надеваю маски и даю ровно те реакции, которые вызывают мои эмоции. Без прикрас и лжи.
— Мой любимый человек, он здесь. И вы здесь. Не могли бы вы появится на торжестве вместе с ним, — она складывает руки в молебном жесте.
— В каком смысле вместе с ним?
— Ну просто когда начнется вся эта заварушка, я хочу, чтобы нас поженили. Плевать, что отец скажет. Тем более он будет в ярости от поступка тети Люды, от того, что его обошли. И… У меня будет шанс выйти за того мужчину, которого я очень люблю. Прошу вас. Появитесь на мероприятии с ним.
— Какой в этом смысл?
— Если он будет рядом с вами, охрана его не тронет. А вот если один, то…
Я вижу, как ее глаза наливаются слезами. Думаю, стуча пальцами по рулю. Не нравится мне эта идея, но соглашаюсь. Терять уже нечего. Мы и так затянуты в круговорот всего этого ужаса.
— Ладно, Карина. Но если это очередная подстава. Я клянусь, я выдеру из твоей головы все волосы, буду вырывать по одному волоску, пока череп не загорится от боли. А потом я морально тебя уничтожу. Мне лучше дорогу не переходить.
— Вы страшны в гневе, но, — она улыбается, — Когда-то я тоже взращу в себе такой стержень. И я вам завидую, Марат, он, — когда из ее рта вылетает имя моего мужа, я автоматически напрягаюсь, — Он вас любит. Это на двести процентов. Не парьтесь, — машет рукой, — Он у ваших ног. И никто ему больше не нужен.
— Спасибо, я в курсе, — цежу сквозь зубы, показывая, что не настроена на светский разговор. Но в глубине души теплом разливается счастье и радость.
— Окей, — пожимает плечами, — Вот номер Димы, он будет здесь минут через пятнадцать. Наберите ему, пожалуйста. У меня нет вашего номера, поэтому я сказала, что вы с ним свяжитесь. Дарина… Я буду вам очень благодарна.
Она кивает, не дожидается моего ответа, оставляя на сиденье клочок бумаги с синими цифрами.
Я, конечно, могла бы поступить подло и гадко. Как они все поступили с моей семье. Только вот детдом научил еще одному правилу.
Если тебя ударили, то дай отпор. Но когда противник в беде, протяни ему руку. Ведь вы в одной лодке. А я чту эти правила. Детский дом сделал из меня ту, кем я сейчас являюсь.
А я себя люблю. И ценю.
Глава 49
Марат
Спектакль начат, и сотни людей сейчас сидят на белоснежных стульях с бантами в ожидании.
Людмила с притворной улыбкой и с совершенно отупелым взглядом сидит рядом с гордо восседающим Берестовым.
Ублюдок, с триумфальным высокомерием водит головой из стороны в сторону.
Даже смотреть на него не могу, тут же хочется череп ему в крошки разбить. Но сложив руки за спиной жду, когда, наконец, заиграет этот чертов свадебный марш.
Поглядываю на арку, где начинается дорожка по которой пройдет девушка тоже оказавшаяся под гнетом обстоятельств и одного старого козла.
Наблюдаю, как гости рассаживаются, кто тут, кто там. А потом взгляд цепляется за фигуру в шикарном платье.
Дыхание застревает где-то в груди, а затем его будто становится слишком много, потому что вижу, как рука моей любимой женщины держит за локоть какого-то молодого идиота.
Кулаки сами собой сжимаются, и я слышу скрип своей челюсти.
Выглядит она, конечно, мать его, дух сшибает.
Глубокое декольте, на которое, уверен, будет смотреть каждый мужик сидящий здесь, потому что оно открыто демонстрирует ложбинку между ее аппетитных полушарий, ниже подчеркнута талия, не пряча место, где сейчас растет мой малыш. Рано еще безусловно, но я уже будто вижу округлость.
Даже улыбка на лице тянется, когда думаю о сыне. Но потом быстро возвращаюсь в реальность, все еще наблюдая, как она смотрит прямо мне в глаза.
А там… Любовь. Ее любовь.
Не такая, как у всех, порой жестокая и жалящая, порой ласковая, но такая осязаемая.