Подумаешь, оступилась раз! Можно простить, в конце концов, кто не изменяет? Он тоже не в шахматы играл с секретаршей, живя в одном доме.
– Как я выгляжу? – она поправила на груди красное платье.– Не слишком кичливо для больничной палаты?
– Сногсшибательная красавица! Как всегда!– Раиса сложила ладони на груди, с восторгом любуясь будущей снохой.– Вы с Тимуром очень красивая пара!
Илона расплылась в довольной улыбке. О такой свекрови можно только мечтать.
– Что есть, то есть. Все так говорили!– она чуть не сболтнула: «Тимур над этим смеялся», но вовремя прикусила язык.
– Заходим? – Раиса смотрела на мужа надеясь услышать: «Я задержусь!»
Не тут-то было. Аркадий отлично знал её. Выставить Лину тварью, напросившуюся на выселение, не даст. Он усмехнулся в чёрные глаза, ответив:
– Заходим!– и нажал на ручку, шагнув первым в палату, освещённую солнечным светом.
Непривычно бледный Тимур улыбнулся родителям. Раиса с рыданиями упала на живот единственного ребёнка, подальше от оперированной груди.
– Сыночка, миленький, что муж секретарши с тобой сделал? Решил забрать у нас единственную радость. Как бы мы без тебя жили…
«Деточка» под два метра ростом скривился, проговорив через кашель:
– Мам, тяжело говорить. Не причитай как над покойником.
Аркадий за плечи оторвал жену от прижатого грудью «мальчика».
– Решила выдавить ему кишки?
Она обернулась с ворчанием:
– Бесчувственный!
Он не ответил, обращаясь к сыну.
– Как ты? Покажи на руках.
Тимур поднял большой палец вверх.
– Хорошо, что нашли повреждённый сосуд, – раздалось от двери.
Он вскинул взгляд на прокравшуюся в палату бывшую. Та продолжала ласковым голосом:
– Я говорила с доктором. Узнавала, какими могу быть последствия. Ближайшее время покажет.
Тимур сомкнул веки. Желваки загуляли по скулам. В отличие от умилённой заботой Илоны матери, он знал причину похода к лечащему врачу. Инвалид модели не пара. А она ему не нужна никакой!
Он смерил лицемерку презрительным взглядом и показал фигуру из торчащего вверх среднего пальца. Кивок на дверь был настолько красноречивым, что она попятилась, не смея спорить.
Раиса всплеснула руками.
– Сынок так нельзя!– выступая адвокатом дьявола.– Илона твоя невеста. Мало ли что случается в семье. Милые бранятся, только тешатся!
Тимур изменился в лице. Выдутые ноздри, брови у переносицы, желваки ходуном по скулам. Грозный рык:
– Не лезь!
Слова заставили мать отшатнуться. Она вытаращила глаза. Впервые сын разговаривал с ней настолько грубо. Куда делся добрый любящий мальчик? Она знала причину.
– Если ты решил поменять Илону на шлюху с ребёнком, то мы с отцом против! Мерзавка спит с тобой и с Егором, не разведясь с мужем! Ты чуть не погиб по её вине! Заняла, голожопая дрянь, нашу половину дома. Еле избавилась от неё! – она пустила слезу, пропищав дрожащими губами:– Сыночка, милый, раскрой глаза! Неужели я тебя для ушлой проститутки растила?
Пальцы Тимура, вместе с простынкой, сжались в кулаки. Он просипел, стараясь сдерживать гнев:
– Это мой выбор! Если не вернёшь Лину в дом, забудь, что у тебя есть сын! – Второй женщине за пять минут рука бизнесмена показала на дверь.
Объяснять, что мать не права, не было сил. В страшном сне не могло присниться, что она поведёт себя, как зажравшаяся сволочь. Давно ли собирали по всей родне деньги на его проживание в Москве? Когда женщина, учившая сына быть терпеливым, добрым, стала настолько чёрствой, что смогла выгнать ребёнка из дома?
Он повернул голову на бок, показывая, что разговор закончен.
Раиса ревела, выскакивая из палаты. Душа кричала. Сердце сжало обидой. Похоть лишила Тимурчика разума. Проклятая ведьма наверняка сделала приворот!
Глава 35
В этот раз Лина зашла в офис спокойно, сразу воспользовавшись чёрным ходом. Репортёры торчали у больницы и у дома Тимура. Вопреки предположениям Егора их не было у квартиры. Не знали или была записана не на него.
Лина отвечала на звонки, переносила встречи и знакомилась с копией материалов от юристов, приготовленных для развода. Сегодня, после обеда она отправится в ЗАГС и в суд.
Она повернула голову на открывшуюся дверь. В дверях стояла заместитель Тимура.
– Ангелина Николаевна, хочу подбросить вам работу, – объёмные папки с трудом вмешались в руки исполняющей второй день обязанности бизнесмена.
Лина натянула на губы улыбку, пытаясь отвязаться вежливо:
– У меня она есть.
Шатенка не отступала. Она прошла внутрь и сбросила ношу на край стола секретарши. Сопроводив словами:
– Ваша работа лежит в больнице по вашей же вине. Нужно оцифровать кое-что из архива.
Лина усмехнулась. Сожрать её не удастся. Хватит. Робкую Фролову больше никто не увидит.
– Я Тимура Аркадьевича не резала. Он за меня заступился. Не разобранные архивы у предприятия, изначально работающего с компьютерами? – Она чуть наклонила голову, выплёвывая по слогам: – Отнесите в отделы, которые не сделали этого вовремя. У каждого свой фронт работ! – И кивнула на стопку папок: – Этот точно не мой!
