Тимур сжал зубы, помогая отцу вытащить из машины домашние соления.
– Это её выбор!– больше он ни разу о матери не заикнулся, переживая протест родного человека молча.
Лина обалдела от богатого убранства зала, где предстояло стать женой успешного бизнесмена, черноглазого дьявола из детства.
Огромный, светлый, украшенный гирляндами из цветов. Букеты благоухали повсюду. Множество сервированных столиков с белыми скатертями. Снующие официанты с шампанским на подносах.
Редкие знакомые лица в толпе гостей, здоровающихся с Тимуром, отвешивающих ей комплименты.
– Господи, зачем это всё, – жаловалась она, быстро нашедшим общий язык, Тане с Ларисой.
– Я говорила, это для тебя второй брак, – успокаивала рыжеволосая гуру. – А для Тимура первый и как он говорит – последний.
– Не мешай провинциалке повеселиться среди сливок столицы, – вторила Таня, напропалую строя глазки одиноким мужчинам.– Смотришь, и я перееду в Москву. Не одной тебе миллионеров грести.
– Я знаю с кем тебя познакомить!– пообещала рыжеволосая красотка.– Всем нужен хороший адвокат с блестящей репутацией и рекомендациями от нужных людей!
Аркадий не отходил от Тамары Михайловны. Родителям жениха и невесты было о чём поговорить.
Тимур с чувством собственника надевал кольцо на тоненький пальчик жены. Отныне она принадлежит только ему. Мечта, ради которой свернул горы и стал совершенно другим человеком. Будет чем поделиться и научить сыновей.
Он не слышал, что торжественно выговаривала регистраторша, утонув в огромных серых глазах, светящихся счастьем.
Ему не нужно ждать разрешения, чтоб впиться в пухлые губы под смех гостей, начавших считать через пару секунд. Эмоции распирали. Он подхватил красавицу невесту на руки, наплевав на рекомендации врачей, и закружил, разразившись смехом.
– Люблю тебя!
Самый счастливый день в жизни, который запомнит навсегда, как тот, когда впервые разглядел белобрысое чудо на длинных тощих ножках в шумном школьном коридоре.
Первая любовь в белоснежном платье выглядела ослепительно. Только в Лине природная красота сочеталась с тактичной скромностью. Она отводила взгляд, прикусывая губу при очередном комплименте, не представляя, как этот жест действует на мужчин.
Тимур радовался, что выбрал чуть удлинённый пиджак. Подтверждение любви тела рвалось наружу. Егор знал, что советовал другу.
Королева сердца смеялась колокольчиком, ласкающим слух. Счастье, накрывшее с головой от долгожданных слов о любви, в которые веришь на сто процентов.
– Не боишься, что уроню?– дьявольские глаза проникали в душу.
Лина обхватила мощную шею руками, не опасаясь черноты в которой тонула.
– В твоих руках я ничего не боюсь! Люблю!
Ответ, греющий душу обоим брачующимся.
Она не замечала, что творилось вокруг. Не видела умиления на лицах взрослых женщин, зависти молодых и однозначного одобрения в глазах всех мужчин.
Счастье любит тишину, желательно спальни, оказаться в которой она созрела.
В тишине просторной половины дома этой ночью хозяйничать будет любовь. Тимур не выпускал Лину из объятий, начав целовать с порога. Свет включался, вслед за влюблёнными продвигаясь вглубь, ближе к спальне.
Она с замиранием сердца ждала, что будет происходить дальше, красиво как в кино или…
Вот это «или» способно вызвать панику.
Ноги сжались, при воспоминании о тиране.
Он не бросил её на кровать, как сделал бы Славик, а опустил осторожно.
– Доверься мне… – поцелуи сомкнутых коленей.– Не бойся!
Она выдохнула, отбрасывая мысли о боли. Рядом мужчина, который не способен принести вред. Нужно расслабиться и отдаться чувствам.
Он, снимая туфли на каблуке, расцеловывал, согревая горячим дыханием каждый озябший пальчик.
Тепло жаркой волной уходило вверх.
– Маленькая моя, люблю…
Поцелуи поднимались выше, вместе с задираемым платьем. Нежная кожа внутренних бёдер горела. Лина дрожала, испытывая удовольствие от нежных прикосновений. Давно забытое чувство трепетности.
Сердце громко стучало, разгоняя возбуждение по венам.
Она кусала губы, сдерживая стоны, за них положено наказание…
Поцелуй через плавки в центр желания. Она выгнула спину, пальцы зарылись в густые чёрные волосы.
– Не молчи, нас никто не слышит…мокрая…
Ещё один запрет снят.
Лина стонала, отдаваясь чувствам.
Шёлковая ткань трусиков разорвана нетерпеливыми руками. Губы целуют нежные створки. Язык проходит между ними, вылизывая сок. Чувственный бугорок прикушен зубами.
Протяжный стон. Бёдра приподняты навстречу искусному языку, ворвавшемуся вглубь. Лина металась головой по постели, разрушая причёску.
Длинные пальцы по одному входили внутрь, растягивая гладкие стенки. Язык бил по клитору.
Желание слиться, дать соскам прикоснуться к голому торсу, услышать биение большого сердца стало невыносимо острым.
Сладкая, тянущая пульсация взывала к большему.
– Хочу тебя!
– Что? – он навис, не вынимая пальцы.
Хищная улыбка. Когда-то надменный босс говорил, что дождётся от неё этих слов. И сейчас она умоляла взять её
– Хочу почувствовать тебя в себе, ощутить на губах вкус твоей кожи…
Она простонала слова распухшими от поцелуев губами.
Приглашение принято.
