Забегаю в дом и захлопываю дверь. С меня тут же стекает вода, и на полу образовывается небольшая лужа. Я буквально задыхаюсь от ярости и ледяного потока, которым меня обдал муж. Ах, значит так? Мне нужен новый план!
Эту ночь мы проведем в одном доме, — соображаю быстро, прикидывая свои возможности. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы Захар уже завтра сам захотел отвезти меня домой.
Прижимаюсь спиной к двери и, положив руку на грудную клетку, даю своему сердцу успокоиться после пережитого шока. В голове вместо связных мыслей витает только одно слово: “сволочь”.
— Ну ничего, — произношу решительно, — я устрою тебе сладкую деревенскую жизнь, зараза такая, — шиплю змеей, все сильнее набираясь яростью. Достаточным количеством, чтобы мне ее хватило до конца дня и части ночи.
Переодевшись в сухую одежду, аккуратно выбираюсь во двор. Шума воды уже не слышно, так что я немного расслабляюсь. Окидываю пространство взглядом, чтобы понять, куда можно развесить вещи. Замечаю в глубине двора веревку с простыми деревянными прищепками. Повесив свои вещи, сажусь в гамак и как коршун слежу за тем, как мой муж выходит из душевой. Бросив на меня взгляд, Захар ухмыляется и идет к дому, на ходу вытирая мокрые волосы. На его теле все еще блестят капли воды, но теперь меня это зрелище не возбуждает. Я в ярости.
Облокотившись локтями на колени, опускаю взгляд в землю. Я хочу сделать жизнь мужа невыносимой. Сволочь должна пройти все круги ада прежде, чем я подам заявление на развод. А потом еще раз, чтобы я успела получить полное удовлетворение от своей мести.
Мне нужна помощь друга.
Забегаю в дом и бросаюсь к своей сумке. Хватаю из нее телефон и вылетаю на улицу, не взглянув на Захара. Даже на секунду не хочу пересекаться с этим мудаком. Разблокировав гаджет, хочу набрать подругу, но из трех антеннок ни одна не активна. Нахмурившись, брожу по двору и пытаюсь поймать связь. Даже поднимаюсь по лесенке к баку душевой, но мои потуги безрезультатны.
Психуя, мечусь по двору из угла в угол. В это время Захар выходит из дома и, схватив шланг, двигается в мою сторону. Отбегаю от него на безопасное расстояние, слушая его низкий раскатистый смех.
— Куда ты убегаешь, дорогая? — спрашивает он, продолжая хохотать.
— Как показала практика, от тебя можно ожидать всего, чего угодно!
— Могу сказать то же самое о тебе!
— По крайней мере, я не способна на предательство! — бью по самому больному.
А почему нет? Пусть купается в своей измене, как в дерьме! Если он посчитал, что я из тех женщин, которым изменяют, пусть осознает в полной мере, что он из тех мужчин, с которыми разводятся!
После моих слов с лица Захара мгновенно слетает улыбка. Губы сжимаются в тонкую линию, и он отворачивается от меня.
Наблюдаю за тем, как он поднимается по хлипкой лестнице, засовывает конец шланга в бак душевой и спускается, чтобы открыть воду.
Не хочу находиться рядом с ним. Меня тошнит от одного его вида. Еще и сердце так отвратительно колотится, что я ощущаю его даже в кончиках пальцев.
Отхожу к воротам. Опускаю голову вниз, рассматривая клочки травы, растущей вдоль забора. Внезапно торможу, когда мой взгляд натыкается на муравейник. Хороший такой, с жирными муравьями. Присаживаюсь на корточки и наблюдаю, как маленькие трудяжки тащат на себе куски где-то раздобытой еды. В моей голове словно что-то щелкает, и я с улыбкой поднимаюсь на ноги. Бросаю победный взгляд на дальнюю часть двора, где на вершине лестницы муж наполняет из шланга бак душевой.
Это будет твоя самая ужасная ночь, Земцов!
Я жду ночи с таким нетерпением, что все внутри аж подрагивает. Ничего не подозревающий Захар крутится сначала во дворе, а, когда на улице становится темно, зажигает на деревьях разноцветные лампочки. Атмосфера, конечно… романтическая. Если бы не комары и не обстоятельства, при которых мы оказались в этом доме.
Несколько часов я пытаюсь поймать связь, но все без толку.
Моя внутренняя истерика то утихает, то снова набирает силу. Я думала, что уже переплакала свою обиду. Но это, оказывается, не так. Мне недостаточно этих мелких пакостей. Я хочу крови! Хочу, чтобы мой муж страдал не меньше, чем сейчас страдаю я. Даже больше! Потому что этот подонок заслужил.
— Ты идешь спать? — спрашивает Захар поздно вечером.
— Нет, — отрезаю.
Сна ни в одном глазу. Я голодна, зла и вся вибрирую от раздражения и желания мести.
Ложусь в гамак и смотрю на небо. Из-за деревьев видно плохо. Но даже это малое количество звезд гораздо больше того, что я могу рассмотреть, находясь в городе.
Что же такого сделать этому мерзавцу, чтобы он всеми фибрами души прочувствовал на себе мою ярость?
Проблема в том, что я в принципе не мстительная. Да, характерец у меня тот еще. Я умею закатить знатный скандал. Но не сейчас, когда меня ударили по самому больному. У меня нет сил даже на порядочную ссору. И все же потребность в получении сатисфакции никуда не девается.
