— Вы согласны со своей женой, не так ли, мистер — простите, я не знаю вашей фамилии, — сказал Страйк.
— Делоне, — холодно сказал Николас, положив руку на плечо жены. — Да, я согласен. Потенциальные последствия для нашей семьи могут быть очень серьезными. И в конце концов, — сказал он, — Дайю уже не вернуть, не так ли?
— Напротив, — сказал Страйк. — По моим сведениям, церковь регулярно привозит ее обратно. Что ж, спасибо, что уделили мне время.
Он услышал, как хлопнула дубовая входная дверь, перекрывая звук заведенного двигателя. Лабрадор, забытый на лужайке, все еще неопределенно виляя хвостом наблюдал за тем, как Страйк разворачивает машину задним ходом, а затем отъезжает.
Шесть на четвертом месте означает:
Самая лучшая одежда превращается в лохмотья.
Будьте осторожны в течение всего дня.
Первые пять дней работы Робин в качестве полноправного члена Всеобщей Гуманитарной Церкви принесли несколько проблем.
Первой была попытка замаскировать грязное состояние спортивного костюма на следующее утро после похода в лес. По счастливой случайности ее вместе с другими людьми отправили собирать яйца до восхода солнца, и она смогла инсценировать падение в курятнике, что оправдало появление пятен. За завтраком несколько зорких членов церкви спросили ее о крапивных укусах на шее и щеках, и она сказала им, что, возможно, у нее аллергия на что-то. Неотзывчивый ответ заключался в том, что болезни материального тела отражают состояние духа внутри.
Вскоре после завтрака Джонатан Уэйс покинул помещение, прихватив с собой несколько человек, в том числе Дэнни Броклза. Все директора церквей, кроме Мазу и Тайо, также покинули помещение. Оставшиеся члены церкви собрались на парковке, чтобы попрощаться с папой Джеем. Уэйс уехал на серебристом «Мерседесе», а сопровождавшие его лица последовали за ним на машинах поменьше, толпа за ними аплодировала.
Во второй половине дня два микроавтобуса привезли членов церкви, переведенных из центров в Бирмингеме и Глазго.
Робин заинтересовалась этими новоприбывшими, поскольку, по словам Кевина Пирбрайта, членов церкви, нуждающиеся в перевоспитании, отправляли обратно на ферму Чепмена. Бунтари и недовольные наверняка будут склонны более свободно говорить о церкви, поэтому Робин намеревалась следить за ними, чтобы втянуть их в разговор.
Новичком, который заинтересовал Робин больше всего, был второй бритоголовый человек, которого она видела на ферме Чепмена: бледнокожая, практически лысая молодая женщина с очень густыми бровями. Она выглядела угрюмой и, казалось, не желала отвечать на приветствия людей на ферме Чепмена, которым она казалась знакомой. К сожалению, бритоголовой женщине и другим переехавшим членам церкви сразу же поручили малопочетную работу, типа стирки и ухода за скотом, в то время как Робин теперь ускоренно обучалась все более сложным лекциям по церковной доктрине.
Во вторник днем Робин столкнулась со вторым серьезным испытанием, которое заставило ее понять, что подготовка к работе под прикрытием была не такой уж полной, как она думала.
Всех новых членов собрали вместе и снова отвели в подвальное помещение, которое находилось под фермерским домом. Робин начала бояться этой комнаты, потому что она стала ассоциироваться у нее с часами особенно интенсивной индоктринации. Эти занятия всегда проходили поздно вечером, когда уровень энергии был минимальным, а голод — максимальным, и в комнате без окон становилось тесно и жарко. Согласие с любым предложением было самым простым способом ускорить освобождение от жесткого пола и настойчивого голоса того, кто читал лекцию.
В этот день на сцене перед большим экраном, который в данный момент был пуст, их ждала вечно веселая Бекка.
— Я благодарю вас за службу, — сказала Бекка, сложив руки вместе и поклонившись.
— И я за вашу, — хором ответили сидящие члены церкви, тоже кланяясь.
Затем молодой человек начал раздавать ручки и бумагу, что было весьма необычным явлением. Эти основные средства самовыражения на ферме Чепмена контролировались безжалостно, вплоть до карандашей, крепко привязанных к дневникам. Ручки были пронумерованы, как и в микроавтобусе.
— Сегодня днем вы сделаете важный шаг в освобождении от материалистического одержания, — сказала Бекка. — У большинства из вас есть кто-то в материалистическом мире, кто будет ожидать от вас общения в это время.
На экране, расположенном позади Бекки, загорелись печатные слова.
