Развороченная могила полностью

— Она будет в палате Лавингтон Корт, — сказала Илса.

— Хорошо, я пойду и подожду ее там, — сказал Страйк.

— Разве это разумно?

— Внушить ей страх Божий будет легче при личной встрече, чем по телефону, — мрачно сказал Страйк, уже направляясь к станции метро.

Страйк впервые порадовался тому, что Робин сейчас находится на ферме Чепмена. Он совершил чертовски глупый поступок, и хотя последствия, скорее всего, будут более серьезными для него самого, чем для агентства в целом, он предпочел бы, чтобы Робин оставалась в неведении относительно того, в какую кашу он вляпался.

Найдя нужный адрес, Страйк совершил короткую поездку по Центральной линии, вышел из метро в Холборне и направился к Линкольнс-Инн. Там он занял позицию за деревом в саду, откуда мог наблюдать за неоклассическим фасадом суда Лавингтона, и стал ждать.

Он находился там уже около часа, наблюдая за тем, как несколько человек входят в здание и еще больше выходят из него, когда зазвонил его мобильный телефон. Он ожидал увидеть номер Бижу, но увидел номер Штыря.

— Че как, Бунзен, просто звоню сказать, что порешал по поводу Рини. Двадцать восьмое мая. Не мог ничего сделать раньше.

— Шикарно, Штырь, это отличная новость, — сказал Страйк, не отрывая глаз от входа в здание Бижу. — Он знает, что я приду, верно?

— О да, он знает, — сказал Штырь. — И у вас там будет немного охраны, чтобы убедиться, что он сотрудничает.

— Еще лучше, — сказал Страйк. — Спасибо большое.

— Хорошо, счастливо оставаться, — сказал Штырь и отключился.

Страйк только успел положить мобильник обратно в карман, как дверь суда Лавингтона открылась и по ступенькам спустилась Бижу в ярко-красном пальто, направляясь в сторону станции метро. Страйк дал ей фору, а затем последовал за ней. На ходу он достал свой мобильный телефон и снова набрал ее номер. Она достала телефон из сумки, продолжая идти, посмотрела на него и, не отвечая, положила обратно в сумку.

Поскольку он хотел оставить некоторое расстояние между собой и судом Лавингтона, чтобы уменьшить вероятность быть замеченным коллегами Бижу по работе, Страйк продолжал идти в пятидесяти ярдах позади своей цели, пока она не вошла на узкую улицу Гейт-стрит. Здесь она замедлила шаг, снова достала мобильный телефон, видимо, чтобы прочитать недавно полученное сообщение, и наконец остановилась, чтобы отправить ответ. Страйк ускорился и, когда она снова убрала мобильный телефон в сумку, окликнул ее по имени.

Она оглянулась и с явным ужасом увидела, кто ее позвал.

— Я хотел бы поговорить с тобой, там, — мрачно сказал он, указывая на паб под названием «Корабль», который находился в переулке, предназначенном только для пешеходов, и виднелся между двумя зданиями.

— Зачем?

— Ты читала сегодняшний номер «Private Eye»?

— Я… да.

— Тогда ты знаешь, почему.

— Я не…

— Не хочешь, чтобы тебя видели со мной? Тогда надо было ответить на звонок.

Она выглядела так, словно хотела отказаться идти с ним, но позволила ему увести себя в переулок. Когда он открыл дверь «Корабля», она прошла мимо него с холодным выражением лица.

— Я бы лучше пошла наверх, — сказала она.

— Я не против, — сказал Страйк. — Что ты хочешь выпить?

— Мне все равно — красное вино.

Пять минут спустя он присоединился к ней наверху, в Дубовой комнате с низким потолком и тусклым освещением. Она уже сняла пальто, обнажив облегающее красное платье, и сидела в углу спиной к комнате. Страйк поставил ее вино на стол и сел напротив нее, держа в руках двойной виски. Он не собирался задерживаться на время, необходимое для того, чтобы выпить пинту пива.

— Ты болтаешь обо мне без умолку.

— Нет, я этого не делала.

— Крот в палатах Лавингтон-Корт.

— Я знаю, что там написано!

— Ты должна четко объяснить этому Хонболду, что я никогда не давал тебе никаких советов по поводу наблюдения.

— Я уже говорила ему об этом!

— Видел статью, да?

— Да. И «Мэйл» на него наехал. И «Сан». Но он будет все отрицать, — добавила она, и ее нижняя губа задрожала.

— Еще бы.

Страйк без всякого сочувствия наблюдал, как Бижу роется в карманах в поисках салфетки и тщательно промакивает глаза, чтобы не нарушить макияж.

— Что ты собираешься делать, когда к тебе в квартиру заявятся журналисты? — спросил он.

— Скажу им, что я с ним не спала. Этого хочет Эндрю.

— Ты также будешь отрицать, что спала со мной.

Она ничего не ответила. Подозревая, что он знает, что скрывается за ее молчанием, он сказал:

— Я не собираюсь быть побочным ущербом во всем этом. Мы встретились на крестинах, вот и все. Если ты все еще думаешь, что Хонбольд бросит свою жену из ревности к тому, что мы трахаемся, то ты заблуждаешься. Сомневаюсь, что после этого он прикоснется к тебе.

— Ты ублюдок, — прохрипела она, продолжая вытирать глаза и нос. — Ты мне нравился.