Шум захлопнувшейся дверцы автомобиля заставил его поднять глаза. Братья Фрэнки вышли из здания и пытались завести свой холодный фургон. С четвертой попытки он завелся, и Страйк проследил за ними до их квартиры. Еще через двадцать минут в квартире погас свет, и Страйк вернулся к просмотру новостей на своем телефоне, чтобы скоротать время до прихода Шаха, который должен был сменить его в восемь часов.
Референдум по Брексит мог закончиться, но эта тема продолжала занимать центральное место в заголовках газет. Страйк пролистывал эти статьи, не открывая их, и курил, пока с опаской не увидел еще одно знакомое лицо — Бижу Уоткинс.
На фотографии, сделанной в тот момент, когда она выходила из своей квартиры, Бижу была одета в облегающее платье павлиньего цвета, подчеркивающее ее фигуру. Ее темные волосы были свежеуложены, она, как всегда, была тщательно накрашена и держала в руке блестящий портфель. Рядом с фотографией Бижу была помещена другая, на которой была изображена полная женщина с открытым лицом и вьющимися волосами в неприглядном вечернем платье из розового атласа, которую в подписи назвали леди Матильда Хонболд. Над двумя фотографиями был помещен заголовок: Эндрю «Медоед» Хонболд разводится.
Страйк бегло прочитал приведенную ниже статью и в четвертом абзаце нашел то, что опасался: свое собственное имя.
Будучи убежденным католиком, высокопоставленным донором Консервативной партии и покровителем Кампании за этичную журналистику и Католической помощи Африке, Хонболд впервые был уличен в своей неверности в журнале Private Eye. Журнал утверждал, что неназванная любовница Хонболда также имела связь с известным частным детективом Кормораном Страйком, что было опровергнуто Хонболдом, Уоткинсом и Страйком, а Хонболд пригрозил судебным иском против журнала.
— Черт, — пробормотал Страйк.
Он думал, что слухи о его связи с Бижу успешно пресечены. Меньше всего ему нужен был указатель в «Таймс», где Паттерсон и Литтлджон могли бы найти компромат.
Оперативно в восемь часов прибыл Шах, чтобы взять на себя наблюдение за Фрэнками.
— Доброе утро, — сказал он, садясь на пассажирское сиденье БМВ. Прежде чем Страйк успел рассказать ему о том, что произошло за ночь, Шах протянул свой телефон и сказал:
— Это твоя женщина с «Коннаут»? У меня их несколько.
Страйк пролистал фотографии. На всех снимках в разных ракурсах была изображена одна и та же смуглая женщина в шапке-бини и мешковатых джинсах, стоявшая на углу Денмарк-Стрит, ближайшем к офису.
— Да, — сказал он, — похоже на нее. Когда ты их снял?
— Вчера вечером. Она была там, когда я выходил из офиса.
— Работала ли она в Паттерсон Инк, когда ты там был?
— Определенно нет. Она бы застряла в моей памяти.
— Хорошо, сделай одолжение, перешли это Мидж и Барклаю.
— Что, как ты думаешь, ей нужно?
— Если это другой оперативник «Паттерсона», то она может выяснять, какие у нас есть клиенты, чтобы попытаться их отпугнуть. Или она может пытаться выявить людей, работающих на агентство, чтобы узнать, сможет ли она что-нибудь на них узнать.
— Тогда я воздержусь от начала употребления героина.
К тому времени, когда Страйк провел брифинг для Шаха, а затем поехал обратно в центр Лондона, он уже устал и был раздражен. И его настроение не улучшилось, когда, стоя на светофоре, он заметил гигантский плакат, на который в обычной ситуации не обратил бы внимания. На нем был изображен Джонатан Уэйс на темно-синем, усыпанном звездами фоне, одетый в белые одежды, с распростертыми руками, с улыбкой на красивом лице, поднятом к небу. Подпись гласила: «СУПЕРСЛУЖБА 2016! Интересуетесь Всеобщей Гуманитарной Церковью? Встречайтесь с ПАПОЙ ДЖЕЕМ в „Олимпии“ в пятницу 12 августа 2016 года!»
— Сестра Шарлотты Росс опять звонила, — таковы были первые нежелательные слова Пат, когда в половине девятого появился небритый Страйк, сжимая в руках булочку с беконом, которую он купил по дороге в офис: к черту диету.
— Да? Есть сообщение? — спросил Страйк.
— Она сказала, что уезжает на месяц в деревню, но хотела бы встретиться с тобой, когда вернется.
— Она ждет ответа? — спросил Страйк.
— Нет, это все, что она сказала.
Страйк хмыкнул и направился к чайнику.
— И тебе звонил некий Джейкоб Мессенджер.
— Что? — удивленно сказал Страйк.
— Он говорит, что его сводный брат сказал ему, что ты его разыскиваешь. Говорит, что ты можешь позвонить ему в любое время сегодня утром.
— Сделай одолжение, — сказал Страйк, подмешивая подсластитель в кофе, — позвони ему и спроси, согласен ли он на FaceTime. Я хочу убедиться, что это действительно он.
Страйк направился во внутренний офис, все еще думая о красивой женщине, которая, по-видимому, вела за ним наблюдение. Если бы он только смог разобраться с Паттерсоном, его жизнь стала бы значительно менее сложной, не говоря уже о том, что она стала бы менее дорогой.
Пат сообщила:
— Он согласен FaceTime, — через пять минут Пат вошла в кабинет Страйка, неся в руках записку с номером Мессенджера. Когда она ушла, Страйк открыл FaceTime на своем компьютере и набрал номер Джейкоба Мессенджера.
