Голос Фары звучал более отчетливо, чем голос Кевина, возможно потому что диктофон лежал ближе к ней. Насколько Страйк мог разобрать, она дважды предлагала уйти в более тихое место в первые пять минут, но Кевин патетично заявил, что они должны остаться, поскольку знал, что это ее любимый бар. Судя по всему, Кевин был полностью уверен, что симпатичная Наваби заинтересована им в сексуальном плане.
Страйк увеличил громкость до максимума и внимательно слушал, пытаясь разобрать, о чем идет речь. Фара постоянно просила Кевина говорить или повторять, и Страйк был вынужден многократно перематывать и переслушивать текст с ручкой в руках, пытаясь расшифровать все, что было слышно.
Изначально, насколько смог понять Страйк, их беседа не имела никакого отношения к ВГЦ. В течение десяти минут Фара невнятно рассказывала о своей предполагаемой работе стюардессой. Наконец, была упомянута церковь.
Фара:… способы заинтересовали ВГ…
Кевин:… не делай этого… сестры… еще в б… может быть, ожет, оставить одну…
Где-то неподалеку от места, где сидели Фара и Кевин, раздалась шумная песня, которая, конечно, была громка, как колокол.
— Черт побери, — пробормотал Страйк. Группа пожилых валлийцев, как предположил Страйк, поскольку он не был уверен, кто еще может петь песню Макса Бойса, в течение следующих десяти минут пыталась вспомнить все слова, периодически срываясь на обрывки куплетов, которые снова обрывались, делая разговор Кевина и Фары совершенно неслышным. Наконец валлийцы вернулись к простому громкому разговору, и Страйк снова смог уловить слабую нить того, о чем говорили Фара и Кевин.
Кевин: …злые люди. Злые.
Фара: Как они…?
Кевин: …имею, жестоки… лицемер… я пишу к…
Фара: Ух ты, как здорово…
Один из валлийцев снова завел песню:
Аплодисменты приветствовали эти запомнившиеся строки, и когда крики стихли, Страйк снова услышал Кевина:
…звини, нужен…
Судя по отсутствию разговоров с Фарой, Страйк предположил, что Кевин пошел в туалет.
Следующие пятьдесят минут записи оказались бесполезными. Мало того, что шум в пабе становился все громче, так еще и голос Кевина становился все более невнятным. Страйк мог сказать Фаре, что предлагать неограниченную выпивку молодому человеку, который с детства не притрагивался к спиртному, было ошибкой, и вскоре Кевин стал невнятно и бессвязно говорить, а Фара изо всех сил пыталась уследить за тем, о чем он говорит.
Кевин: …и она утонула… сказали, что утонула…
Фара: (громко) …Говоришь о Дай…?
Кевин: …ранная вещь случилась, которую я продолжаю… вспомин… тыре из них…
Фара: (громко) Четыре? Ты сказал «четыре»?
Кевин: …больше, чем просто Шри… милая с детьми, и она… Бек заставила Эмл… невидим… лное дерьмо…
Фара: (громко) …экка заставила Эм… и солгать, ты с…?
Кевин: …под наркотиками… ей разрешали выходить… она могла доставать вещи… проносить их… не заботилась о настояще… Однажды у нее была шоколадка, а я украл немного… хулиганка, однако…
Фара: (громко)… кто был… ганкой?
Кевин: …вали льготы… собираюсь поговорить с ней… встретится со мной…
Фара: (очень громко) Кто-нибудь из церкви собирается встретиться с тобой, Кев…?
Кевин: …и ответить…
Страйк нажал на паузу, перемотал и снова прослушал.
