— Держись! — повторила Робин, и ее занесло на повороте на другую полосу, проскочив ее в считанные дюймы, отчего Страйк врезался лицом в неповрежденное боковое стекло.
— Прости, прости…
— К черту, давай!
Пролетевшая мимо пуля затопила мозг Страйка белым огнем паники; у него возникло иррациональное убеждение, что машина вот-вот взорвется. Повернувшись на сиденье, он увидел, как Форд на скорости врезался в барьер.
— Это их добило… нет, блядь…
Авария не была разрушительной. Форд двигался задним ходом, пытаясь пройти поворот.
— Давай, давай!
Вжав педаль в пол, Робин увидела на другой стороне дороги мигающий синий свет.
— Где Форд? Где Форд?
— Не вижу…
— Зачем ты едешь в ту сторону? — Робин крикнула проезжавшей мимо полицейской машине, которая ехала в противоположном направлении. — Подожди…
На скорости она резко повернула налево на другую узкую улицу.
— Господи Иисусе, — сказал Страйк, чье лицо ударилось о то, что осталось от ветрового стекла, и который не мог поверить, что она успела повернуть.
— И снова! — сказала Робин, и БМВ слегка накренился, когда она повернула направо.
— Они уехали, — сказал Страйк, глядя в боковое зеркало и вытирая кровь, стекавшую по его лицу. — Притормози… ты оторвалась от них… черт.
Робин сбросила скорость. Она повернула еще за угол, затем вырулила на парковочное место и затормозила, ее руки так крепко сжимали руль, что ей пришлось приложить сознательное усилие, чтобы отпустить его. Они услышали вдалеке вой сирен.
— С тобой все в порядке, Уилл? — спросил Страйк, оглядываясь на молодого человека, который теперь лежал в темном пространстве для ног, покрытый стеклом.
— Да, — слабым голосом сказал Уилл.
По темной улице навстречу им шла группа молодых людей.
— У тебя трещина на ветровом стекле, милая, — сказал один из них под дружный хохот своих приятелей.
— С тобой все в порядке? — спросил Страйк Робин.
— Лучше, чем у тебя, — ответила она, глядя на порез на его лице.
— Лобовое стекло, а не пуля, — сказал Страйк, доставая свой мобильный и набирая 999.
— Ты думаешь, они его поймали? — спросила Робин, оглядываясь через плечо в направлении сирен.
— Мы узнаем это достаточно скоро.
Девять на пятом месте означает:
Решительное поведение.
Настойчивость с осознанием опасности.
— Мы уже в пятый раз обращаемся в полицию по поводу ВГЦ и подозрительной активности вокруг нашего офиса, — сказал Страйк. — Я понимаю, что у вас нет всей этой информации под рукой, я знаю, что даю вам много информации, которая может показаться вам неважной, но я не собираюсь врать: я был бы признателен, если бы вы перестали смотреть на меня как на идиота.
Было два часа ночи. Прошел час, прежде чем пульс Страйка замедлился до уровня, характерного для неподвижного сорокадвухлетнего мужчины. Он все еще сидел в небольшой комнате для допросов, куда его доставили по прибытии в отделение полиции. На вопрос, знает ли он, почему кто-то может захотеть в него выстрелить, Страйк подробно рассказал о текущем расследовании ВГЦ. Он посоветовал дознавателю поискать информацию об убийстве Кевина Пирбрайта, объяснил, что неделю назад в их офис пытался проникнуть вооруженный пистолетом злоумышленник, и сообщил офицеру, что за последние пару недель их с Робин уже второй раз преследуют на машине.
Сам масштаб истории Страйка, казалось, разозлил констебля Бауэрса, человека с длинной шеей и аденоидальным голосом. По мере того как Бауэрс становился все более откровенно скептичным («Церковь имеет на вас зуб?») Страйк был спровоцирован на открытое раздражение. Помимо всего прочего, сейчас он был необычайно голоден. Просьба о еде привела к тому, что ему принесли три простых печенья и чашку чая с молоком, и, учитывая, что он был жертвой стрельбы, а не подозреваемым, Страйк почувствовал, что к нему должны отнестись с большим вниманием.
Робин тем временем решала проблему другого рода. Она закончила давать показания вполне дружелюбной и компетентной женщине-офицеру, но отказалась от поездки домой, настояв на том, чтобы Уилла отвезли обратно к Пат. Проводив Уилла в полицейскую машину, Робин вернулась в приемную и с ужасом, но понимая, что у нее нет выбора, позвонила Мерфи, чтобы рассказать ему о случившемся.
Его реакция на ее новость была, понятно, тревожной и вполне оправданной. Тем не менее, Робин пришлось сдерживать гневные возражения на очевидные, по ее мнению, утверждения Мерфи: что теперь потребуются дополнительные меры безопасности и что полиции нужен каждый клочок информации о ВГЦ, которую Страйк и Робин могут им предоставить. Неосознанно вторя Страйку, Робин сказала:
— Мы уже буквально в пятый раз обращаемся в полицию по поводу церкви. Мы ничего не скрывали.
— Нет, я знаю, я все понимаю, но, черт возьми, Робин, как бы я хотел приехать и забрать тебя. Я застрял с этой чертовой поножовщиной в Саутхолле.
— Я в порядке, — сказала Робин, — на мне нет ни следа. Я вызову такси.
