— И «она» объявилась? — спросил Страйк. — Или «она» было уловкой? Он открыл дверь и обнаружил снаружи нашего друга-стрелка в маске? Тогда Наваби говорит, Кевин, кто-нибудь из церкви собирается встретиться с тобой? и теперь уже исключительно разозленный Кевин говорит: «и ответит за это». Итак, — сказал Страйк, поднимая глаза, — кому из женщин в церкви было за что отвечать, насколько это касалось Кевина? Кто собирался «ответить за это»?
— Выбирай, — сказала Робин. — Мазу… Луиза… она вообще затащила туда всю семью… Бекка…
— Бекка, — повторил Страйк, — которую он связал с заговором, если верить надписи на стене его спальни…
Он снова опустил взгляд на стенограмму.
— Затем Кевин уходит в сторону, начинает говорить о Поле Дрейпере, или Допи, как он его здесь называет… думает, что это была часть… часть сюжета? Это подходит, если Дрейпер был одним из тех, кого подставили, чтобы засвидетельствовать уход Кэрри и Дайю.
Робин также снова читала стенограмму.
— Свиньи, — читала она вслух, — и Наваби говорит, забудь о свиньях, а Кевин говорит, что ему нравятся свиньи… нет, «ему нравятся свиньи»… это про Дрейпера?
— Ну, мы точно знаем, что это не Джордан Рини, — сказал Страйк. — Я был в лесу… Бекка отчитала меня, потому что дочь Уэйса и нельзя доносить. И тут Кевин снова упоминает о заговоре и о том, что они вместе. Итак: заговор, в котором замешана дочь Уэйса и еще несколько человек.
— Дайю была не единственной дочерью Уэйса на ферме, не забывай, — сказала Робин. — Там были Эбигейл, Лин — любое количество девочек, игравших в лесу на ферме Чепмен, могло быть дочерями Джонатана Уэйса. У большинства детей, которых я видела в классе, глаза как у него или Тайо.
— Всегда вместе, — сказал Страйк, читая снова, — что может означать Дайю и Кэрри — если я хорошо помню — и «возм». Что такое возм?
— Возможность? Возмещение? Возмутите…
— Возмездие! — резко сказал Страйк. — Возмездие — было написано и на стене Кевина. И тут он стал совсем бессвязным. Там дует шторм, ярость, но слишком мокрый — без понятия — странно — угрожал мне — убежал оттуда (я думаю, хотя, возможно, и нет) — думал, что это было в наказание — Бекка мне сказала… а потом он пошел блевать в сортир.
— Огонь, — сказала Робин.
— Что?
— Костер, но он был слишком мокрым, чтобы загореться, может быть?
— Ты думаешь, кто-то пытался что-то сжечь в лесу?
— Кто-то что-то сжег в этом лесу, — сказала Робин. — Веревку.
— Веревку, — повторил Страйк.
— Возле тех пней, о которых я тебе говорила, лежал кусок обугленной веревки. Столбы кто-то срубил. Они были расположены по кругу — похоже на язычество.
— Ты думаешь, что кто-то на ферме Чепмена проводил тайные ритуалы в лесу?
— Дайю якобы занималась тайной магией с большими детьми, не забывай. О, и мы также забыли про топор. Тот, что спрятан в дереве, который, по словам Цзяна, принадлежал Дайю.
— Кажется ли правдоподобным, что у семилетнего ребенка был свой личный топор?
— Нет, по правде, — сказала Робин. — Я говорю только то, что сказал Цзян.
Страйк несколько секунд сидел молча, затем сказал: «Мне нужно в туалет», и с ворчанием поднялся на ноги.
Его первыми словами, которые он произнес, войдя в кабинет через несколько минут, были:
— Я хочу есть.
— Ты буквально только что съел около пяти тысяч калорий, — с недоверием сказала Робин.
— Ну, я здесь много работаю мозгами.
Страйк долил чайник. За окном все громче пели птицы. Приближался час, когда Дайю Уэйс должна была войти в море в Кромере и больше никогда не появляться.
— Почему именно тот участок пляжа? — спросил Страйк, повернувшись к Робин. — Почему, черт возьми, Дайю — или кем бы ни был этот ребенок — отвезли именно на тот участок пляжа, где погибла Дженнифер Уэйс?
— Понятия не имею, — сказала Робин.
— А почему Джордан Рини пытался покончить с собой?
— Опять же — без понятия.
— Давай, — приободрил Страйк.
— Ну… предположительно потому, что он боялся возмездия, — сказала Робин.
— Возмездие, — повторил Страйк. — Точно. Так чем же тот, кто говорил по телефону, угрожал Рини?
— Я полагаю… что ему причинят какой-то вред. Разоблачат как причастного к чему-то серьезному и преступному. Избиению. Убийству.
— Верно. Но пока никто, кроме Рини, не причинил Рини вреда.
Страйк сделал еще два кофе, передал один Робин, а затем снова сел за стол Пат.
— Как тебе такая теория? — сказал он. — Рини передознулся, потому что знал, что окажется в глубоком дерьме, когда тот, кому он позвонит, поймет, что он проболтался мне.
— О чем проболтался?
— Хороший вопрос. Он почти обо всем умолчал. Правда, сказал, что ему пришлось «убираться» за Уэйсами, и что-то, что он сделал, наложило отпечаток на его сознание…
— Может быть, — вдруг сказала Робин, — он должен был уничтожить эти полароиды? Может быть, он попал в беду из-за того, что они до сих пор существуют?
— Возможно. Даже скорее всего, учитывая, что те полароиды определенно вселили в него страх Божий.
