Развороченная могила полностью

Страйк снова встал, вошел во внутренний кабинет и снова появился с доской с материалами дела. Закрыв разделительную дверь, он прислонил доску к ней и сел обратно. Долгое время пара сидела в тишине, разглядывая фотографии, вырезки и заметки.

— Кое-что из этого, — сказал наконец Страйк, — должно быть неважным. Люди были там, но не участвовали. Вещи запоминаются неправильно. Случайности случаются, — сказал он, снова переведя взгляд на Дженнифер Уэйс.

Встав с места, он открепил фотографию спальни Кевина Пирбрайта в том виде, в каком она была найдена после его смерти, и вернул ее на стол, чтобы рассмотреть более внимательно. Робин уставилась на слова «бегун на пляже?», а Страйк — на одно невинное слово на стене Кевина, которое он видел раньше и никогда больше не вспоминал. Он поднял глаза на фигуры в свиных масках на полароидных снимках и после нескольких долгих минут разглядывания понял, что не мог поверить, что не заметил этого раньше.

Он мысленно отступил от своей новой теории, чтобы рассмотреть ее во всей полноте, и со всех сторон увидел, что она гладкая, сбалансированная и законченная. Все лишнее и несущественное теперь лежало отброшенным в сторону.

— Мне кажется, я знаю, что произошло, — сказал Страйк.

И когда он набрал в грудь воздуха, чтобы объяснить, в его голове прозвучала цитата, которую он недавно услышал от человека, не имеющего никакого отношения к Всеобщей Гуманитарной Церкви.

— «Где преступление, там да падет топор».

Из множества дел, которые необходимо было сделать, прежде чем агентство сможет доказать, как, почему и по чьему замыслу навсегда исчезла Дайю Уэйс, Страйк выделил одно из самых важных для Сэма Барклая, которого он отозвал из Норвича на следующий день после стрельбы, после того как Робин отправилась домой, чтобы немного поспать. Оба партнера сошлись во мнении, что от бесплодного до сих пор ожидания появления Эмили Пирбрайт с жестянкой для сбора денег следует отказаться, а усилия агентства направить на доказательство того, что миф об Утонувшем Пророке совершенно беспочвенен.

— Как далеко я могу зайти, чтобы пробить себе дорогу к этому парню? — спросил Барклай, который только что спрятал в карман имя, адрес, место работы и фотографию человека, с которым Страйк хотел подружиться любыми способами.

— Неограниченный бюджет на алкоголь. Сомневаюсь, что он употребляет наркотики. Доить военных. Возвеличить себя.

— Хорошо, я займусь этим.

— И будь осторожен. Там есть пистолет, у которого еще есть патроны в патроннике.

Барклай отдал шуточное приветствие и удалился, миновав Пат в дверях.

— Я обзвонила всех этих людей, — сказала она Страйку, держа в руке листок бумаги, на котором Страйк указал имена и телефоны Эрика Уордла, своего лучшего контакта в столичной полиции; Ванессы Эквензи, которая была от Робин; инспектора Джорджа Лейборна, который оказал агентству значительную помощь в одном из предыдущих дел, и Райана Мерфи. — Пока мне удалось связаться только с Джорджем Лейборном. Он сказал, что может встретиться с вами в среду вечером, на следующей неделе. Остальным я оставила сообщение. Я не понимаю, почему Робин не может сама попросить Райана.

— Потому что это исходит от меня, — сказал Страйк. — Мне нужно встретиться с ними со всеми одновременно и выложить все, что у нас есть, чтобы мы могли нанести ВГЦ как можно более сильный удар, когда Уэйс и его юристы этого не ожидают.

— Они до сих пор не нашли того парня, который стрелял в вас двоих и Уилла, — проворчала Пат. — Не знаю, за что мы платим наши чертовы налоги.

Размытые фотографии Форд Фокуса с фальшивыми номерами все утро появлялись на различных новостных каналах, и в них содержались призывы к населению сообщить любую информацию. Хотя Страйк был благодарен, что их с Робин имена не попали в прессу, ему уже пришлось взять два такси, и он знал, что ему придется арендовать машину для служебных целей, прежде чем полиция закончит с его собственным автомобилем.

— Кстати, Деннис только что звонил, — добавила Пат. — Уилл чувствует себя немного лучше.