Если не считать Тайвань, Корея была первой японской колонией на материке; отсюда самураи сосали кровь и трудовой пот, здесь набирали в свои походные бордели женщин для утешения. Товарищ Ким на ломаном, но вполне понятном русском языке много чего рассказал нам с Леонидом Ильичом о привычках и обычаях «солнечных человеков», когда им не надо соблюдать европейские правила приличия. Одно дело читать такое в книжках, написанных профессиональным историками сухим академическим языком и совсем другое – слушать рассказы непосредственных свидетелей и участников событий. С одной стороны, мороз по коже, а с другой – желание вдавить эту мерзость гусеницами танков в местную землю, чтобы не было ее нигде и никак.
Посоветовавшись с Ильичом, мы решили правильно сориентировать бойцов, для чего устроили товарищу Киму и тем из его бойцов, кто хоть чуточку лепетал по-русски, цикл выступлений на политинформациях на общую тему «Кого мы идем воевать». Успех был ошеломляющий. Русский человек вообще отзывчивый, когда надо повоевать за справедливость, и к тому же в бойцах и командирах еще не остыла память о том, как мы давили такую же мерзость европейского разлива. Так что вперед и только вперед – до самого Пусана, конечного пункта нашего рейда.
И вот у нас все готово для того, чтобы на корню пресечь японские безобразия в Корее. Разведбат сбил японский заслон за рекой Туманной, саперы навели надежные мосты, по которым могут пройти тяжелые ИСы и восьмидюймовые штурмовые артсамоходы, а посему корпус входит в прорыв. Ревут моторы танков и БМП, по мерзлому каменистому грунту лязгают траки гусениц. Товарищ Ким сидит рядом со мной на броне командирской машины и крутит головой по сторонам. Пролом в японском УРе, учиненный для нас пикирующими бомбардировщиками и штурмовыми бригадами, приводит его в состояние непонимания и изумления. Корейским там, или китайским, партизанам с винтовками, ручными гранатами и в лучшем случае легкими минометами тут делать было нечего, а вот тяжелые штурмовые бригады при мощной артиллерийской и авиационной поддержке прорвали этот оборонительный рубеж всего за день.
– Понимаешь, – говорю я будущему лидеру союзной нам коммунистической Кореи, – то, что для маленькой группы людей представляется невыполнимой задачей или делом, требующим предельного напряжения сил, большая страна может решить с неимоверной легкостью, будь это военная задача или мирное строительство. Новая коммунистическая система, которую мы огнем и мечом строим под руководством товарища Сталина, должна будет сделать Землю маленькой, а всех советских людей могучими. Нет на этой планете таких задач, которые были бы не по плечу настоящим большевикам.
– Да, – сказал Ким, – я это понимать. Товарищ Сталин мудрый вождь, а Советский Союз великая страна. Японцы думать, что они тут самый сильный, но они ошибаться. Самый сильный – это вы, который сначала сломал Германия, а теперь ломать Япония.
Сказал и замолчал, потому что как раз в этот момент голова нашей колонны подошла к ледовой гати через Туманную. По обе стороны от переправы бдят зенитные установки (численностью не меньше чем у самоходного зенитно-артиллерийского полка), там же складированы штабеля пиломатериала для возможного ремонта и в полной готовности находятся тягачи. Зенитчикам с утра явно пришлось пострелять, на достаточно большом расстоянии от переправы видны воронки от упавших бомб и обломки двух сбитых бомбардировщиков с красными кругами на плоскостях. На этой стороне реки находится Маньчжурия, которая пока еще даже не Китай, а на той – уже Корея. Исторический, можно сказать, момент, особенно для товарища Кима. Для нас это обычное форсирование водной преграды в зимних условиях, а для него – начало освобождения Родины от японских захватчиков, которые властвовали там долгих сорок лет. А потому вперед, и только вперед. Мы много чего уже сломали в этом мире, что мешало мирному счастью народов, и много чего сломаем еще.
10 февраля 1944 года. около полудня. Северная Корея, порт Сейсин.
Командир гвардейской, ордена Ленина, штурмовой бригады морской пехоты ОСНАЗ Гвардии полковник Василий Филиппович Маргелов.
Десантирование в Сейсин происходило в типичной для нас манере, сочетающей безудержную лихость и точный расчет. Районом сосредоточения нашему корпусу определили Посьет (точнее, Посьетский залив), замерзший по зимнему времени, так что японское командование с этой стороны не ожидало никаких неприятных сюрпризов. Однако нашим водолетам от наличия ледового покрова было ни холодно, ни жарко, поэтому как раз мы были спокойны. Лед в заливе – не толстый, больших торосов не образующий. Ветер в Приморье, в зимнее время преимущественно юго-западный, так что с высадкой на подветренный берег, да еще и прикрытый от господствующих ветров близкими горами, проблем у нас быть не могло.
