На правом фланге Первого Забайкальского фронта, в полосе ответственности 36-й армии, уже к вечеру одиннадцатого февраля вокруг японских войск в Хайларском выступе сомкнулось кольцо окружения. В то же время в течение первых трех суток операции приграничный Чжайланор-Маньчжурский УР был разбит артиллерией особой мощности вдребезги, взят штурмом и зачищен. По прошествии пяти дней, понадобившихся в основном на ремонт железнодорожных путей и подтягивание транспортеров с морскими орудиями особой мощности, такая же судьба постигла и Хайларский УР, где на утро семнадцатого февраля еще велись бои за отдельные оборонительные сооружения (но все это уже бессмысленное трепыхание). Советские войска полностью подавили организованное сопротивление частей японского гарнизона, идет зачистка территории штурмовыми бригадами, гарантирующими, что после них японцы будут только мертвыми или пленными. Основные силы 36-й армии после перегруппировки на рубеже, сбив с позиций на перевалах войска 119-й пехотной дивизии, продолжают наступление в общем направлении на Цицикар, взятие которого ожидается к вечеру семнадцатого числа – то есть это город уже должны были взять, только эта информация до Кремля пока не дошла.
Со стороны Благовещенска так же в направлении на Цицикар продвигаются войска 2-й Краснознаменной армии того же фронта. Артиллерия особой мощности и пикирующие бомбардировщики вдребезги разбили Сахалянсчкий и Сунусский УРы, а саперно-штурмовые бригады последовательно взяли их укрепления штурмом и добела зачистили в течение пяти дней с начала операции. Одновременно наступающие советские войска в ожесточенных боях разгромили 149-ю пехотную дивизию, составлявшую полевое заполнение на данном участке фронта, которая в дальнейшем организованного сопротивления больше не оказывала. При допросе пленных выяснилось, что обе эти дивизии не имели тяжелого вооружения, разведывательных и инженерных частей, а количество пехотных полков в их составе было сокращено с трех до двух, в силу чего самими японцами их боеспособность оценивалась в 15 % от номинального уровня. Ненасытный Бирманский фронт сожрал все что смог.
Аналогичная картина складывалась в полосе Второго Дальневосточного фронта. Расположенная в Амурско-Уссурийском выступе 5-я японская армия (124-я, 126-я, 134 и 135-я пехотные дивизии) имела только половину штатного тяжелого вооружения и значительный некомплект личного состава. Положение Японской империи к тому моменту было намного хуже губернаторского. Кровавая рубка в бирманских джунглях с полупартизанскими восточноафриканскими дивизиями Британской империи, а также необходимость держать под контролем значительные оккупированные территории, привели к полному исчерпанию мобилизационного потенциала. У японской империи просто не было солдат, которых можно было бы послать для прохождения службы в Маньчжурии. Положение с вооружением исправить было невозможно, а вот нехватку солдат попытались восполнить мобилизацией в японскую армию местного корейского и китайского населения. Результат получился, мягко выражаясь, сомнительным: численность пехотных полков, конечно довели до нормативов, однако их боеспособность от этого даже понизилась. Японские солдаты не доверяли местным, а те в ответ смотрели на них волками, как на своих угнетателей и поработителей.
Войскам Второго Дальневосточного фронта противостояли 134-я (северный фас выступа) и 126-я (южный фас выступа) пехотные дивизии. Удары и на севере и на юге фронт наносил в полевую оборону, заполняющую промежутки между УРами, и эти рубежи удалось прорвать еще к полудню в первый день операции. Заполнявшие эти позиции японские подразделения частью стали беспорядочно отступать, а частью сдаваться в плен. Одновременно началась обработка авиацией и тяжелой артиллерией соседствующих с участками прорывов Синьшаньженского, Фуцзиньского (северный фас) и Мишаньского (южный фас) УРов.
