Дверь распахивается только после второго стука. На нем пижамные штаны, и глаза налиты кровью. Кудри на его макушке хаотичны и непослушны, и он несколько раз моргает, как будто думает, что я — мираж.
Мой взгляд блуждает по его мускулистой груди, и я вспоминаю, что чувствовала, когда он прижимался к моим обнаженным грудям, вжимаясь в меня.
— Что ты здесь делаешь?
Он не выглядит счастливым, увидев меня за дверью, но меня это не волнует.
Я не жду, пока он пригласит меня войти, и протискиваюсь мимо него. — Нам нужно поговорить.
Он издал вздох, а затем дверь со щелчком закрылась. — Мы уже это сделали. Больше нечего сказать.
Он скрещивает руки, рот складывается в тонкую линию и расширяет свою позицию, как будто готов к драке. Он полностью включил свою устрашающую мафиозную личину, но это не помешает мне сказать то, ради чего я сюда пришла.
— Дело не в нас. Я должна рассказать тебе кое-что, что услышала прошлой ночью.
Вздохнув, он возвращается к кровати и ложится на нее, опираясь локтями на колени. — Давай побыстрее.
Я отодвигаю обиду и начинаю рассказывать, зачем я сюда пришла. — Вчера вечером, когда я уходила с танцев… — Наши взгляды встречаются и задерживаются, потому что мы оба знаем, что это произошло из-за его публичного поцелуя с Авророй. — После того как я ушла, я бродила снаружи и оказалась в одном из дворов. Знаешь, такой полукруг с живой изгородью вокруг него?
— Ты задаешь мне вопрос о географии территории кампуса?
Я поджимаю губы в раздражении, прежде чем продолжить. — В общем, я прилегла на одну из скамеек и, наверное, заснула.
— В смысле, отключилась?
Я игнорирую его. — Я проснулась от того, что по другую сторону изгороди спорили два человека. Они понятия не имели, что я там. Это были… это были Аврора и тот парень Конор, с которым мы делаем проект в классе по хищениям. Тот, что из Дублинского дома.
Он ничего не говорит, но я вижу, что он уже сосредоточился на том, что я говорю.
— Звучало так, будто Конор ревновал, потому что она… целовала тебя.
Я едва могу заставить свой рот сформировать слово "поцелуй", не говоря уже о том, чтобы вытолкнуть его через губы. — Они немного поспорили. Не знаю, это было странно.
Он встает с кровати и подходит ко мне. — Господи, какая же ты жалкая.
Моя голова откидывается назад, а глаза щиплет, как будто он меня ударил. — Что?
Я едва слышно шепчу.
— Ты пришла сюда и выдумываешь всякую ерунду про мою невесту? Ты надеешься, что я поверю тебе, отменю свадьбу и женюсь на тебе?
От насмешки на его лице в сочетании с его словами у меня чуть не подкосились колени.
Он подходит ко мне ближе. — Послушай, нам двоим было хорошо вместе в постели, без сомнения, но я никогда не собирался быть с тобой, не говоря уже о том, чтобы жениться на тебе. Тебе нужно оставить эти свои девчачьи фантазии о нас двоих и двигаться дальше. Прекрати пытаться создать проблемы в моих отношениях с Авророй. У нас будет общий ребенок. Мы собираемся пожениться.
— Но что, если ребенок будет не твой? — Я надеюсь, что мои слова дойдут до адресата.
Антонио со смехом откидывает голову назад. — Ты действительно так отчаялась? Я говорю тебе, София, если ты повторишь эту чушь еще кому-нибудь, будут последствия, и они тебе не понравятся. Ты меня понимаешь?
То, как он смотрит на меня… как будто это не тот мужчина, которого я впустила в свое тело. Я не знаю этого человека. Он на сто процентов главарь преступной семьи, а не мой Антонио.
— Ты меня понимаешь? — снова спрашивает он сквозь зубы.
Я слабо киваю, но мой гнев овладевает мной и из маленького мерцающего огонька превращается в лесной пожар. Он может сколько угодно притворяться, что то, что мы делили, было маленьким и незначительным, но он забывает об одном — я тоже была там. И я знаю, что то, что у нас было, было настоящим, каким бы коротким ни было наше время.
— Знаешь что, Антонио? Ты можешь врать себе сколько угодно, но я знаю, что то, что было между нами, было настоящим. Даже если сейчас все кончено, даже если у тебя что-то есть с Авророй, мы были настоящими. Ты никогда не сможешь отнять это у меня. Так что иди в жопу, если хочешь сказать обратное.
Я проталкиваюсь мимо него со слезами на глазах, но я не хочу, чтобы он видел, как они падают. Есть шанс, что я никогда не смогу забыть то, что, как я думала, у нас с Антонио могло бы быть, если бы все было по-другому, но будь я проклята, если позволю ему поставить меня на колени еще больше.
АНТОНИО
София покидает мою комнату в приступе ярости, оставляя меня с таким количеством эмоций в груди, что мне кажется, будто меня кружит торнадо. Часть меня гордится ею за то, что она нашла в себе силы и сказала мне идти к черту. Другая часть меня просто хотела схватить ее за плечи и поцеловать. А больше всего мне хотелось признаться ей, что я не отец ребенка, но теперь я догадываюсь, кто им является. Не то чтобы это имело большое значение — за исключением того, что моя невеста трахалась с ирландцем, а не с итальянцем, как я предполагал. Как она думала, что мы будем подделывать ирландского ребенка под моего?
