Я не уверен, но обязательно выясню.
Быть жестоким с Софией, чтобы заставить ее поверить в мою преданность Авроре, — это все равно что разорвать рану, которая еще не зарубцевалась до конца, но я должен защитить ее. Особенно теперь, когда я знаю, что Аврора каким-то образом сговорилась с нашим врагом. Кто знает, на что она способна?
Но прежде чем разобраться с этой новой информацией, я должен подготовиться к телефонному разговору с отцом. Я хочу получить свежую информацию о поставках оружия. Мне нужно знать, проглотил ли наживку тот, кто нас обманул.
Приняв душ и поев, я спускаюсь на самый нижний уровень Римского дома, и мне говорят, что нужно идти в комнату номер девять. Зайдя внутрь и усевшись за закрытой дверью, я набираю номер отца.
— Антонио, — отвечает он.
— Что-нибудь слышно о грузе? Все ли на месте?
— Да, все, и кто бы это ни был, он угнал наш груз. Он все еще в пути.
Я улыбаюсь. Первый шаг завершен. Скоро мы будем точно знать, кто осмелился нас надуть.
— Есть идеи, куда он направляется? — спрашиваю я.
— Похоже, они переместили его в транспортное средство. Оно движется по кругу, то в одном направлении, то в другом. Не знаю, пытаются ли они выбрать незаметный маршрут или думают, что мы можем идти за ними хвостом, и пытаются нас потерять. Как только они обоснуются где-нибудь более чем на час или два, наши ребята выдвинутся туда.
— Кто об этом знает?
— Никто. Я, ты и несколько человек из семьи Коста, которые помогли это сделать. Я не буду сообщать никому из наших сотрудников, куда они едут и что делают, пока они не уедут.
— Хорошо.
— Ты все еще думаешь, что это крыса?
Я вздохнул. — Не уверен. Но что я точно знаю, так это то, что русские здесь точно не похожи на группу людей, которые боятся и готовятся к возмездию.
— Это может быть притворством.
— Может быть. Но моя интуиция подсказывает мне, что это не так.
Он обдумывает мои слова. — У тебя всегда была хорошая интуиция.
Я ничего не говорю, но его замечание наполняет меня гордостью. Мой отец не ужасный человек. Конечно, он совершал ужасные поступки и учил меня делать то же самое, но я всегда видел его справедливым и уравновешенным.
— Если до нашей встречи в следующее воскресенье что-то произойдет, о чем тебе нужно будет знать, я позвоню тебе.
— Как ты собираешься это сделать? Они не будут звонить.
Отец смеется. — Если я скажу, что это срочно, они позвонят. Мы — одна из четырех семей-основателей этого заведения. Как ты думаешь, кто там помогает нанимать и увольнять?
— Ладно, хорошо… надеюсь, я получу от тебя весточку до следующего воскресенья. Я хотел бы знать, кто за этим стоит, чтобы мы могли выяснить, имеет ли это отношение к смерти Лео.
— Как Томмазо? — спросил отец серьезным голосом.
— Не очень.
— Хм. Хотя я уверен, что он хочет возмездия, и это может немного помочь, но на это потребуется время. Я поговорю с ним во время следующего визита домой. Хорошей недели. Я скоро с вами поговорю. Ciao.
Он положил трубку.
— С одной проблемой разобрались. Теперь следующая.
Я поднимаюсь со стула и выхожу из комнаты.
Зайдя в лифт, я нажимаю кнопку этажа Авроры. Пора разобраться с ней и с этим ирландским придурком.
Мой гнев растет с каждым уровнем, на который поднимается лифт, и к тому моменту, когда я выхожу и стою перед дверью, ее предательство кажется мне маслом, которое нужно смыть с тела. Я стучу в дверь, не пытаясь умерить свой гнев. Дверь распахивается, и на пороге стоит моя любимая невеста, плотно закутанная в пушистый халат.
— Твоя соседка здесь? Нам нужно поговорить.
Она фыркает, и тут я понимаю, что она плакала. У нее бледная кожа и мешки под глазами.
Я вздыхаю и щиплю себя за переносицу. С ней никогда ничего не дается легко. — Что случилось?
Она машет мне рукой, еще раз фыркнув, и закрывает дверь. Я захожу в ее комнату и вижу, что кровать ее соседки заправлена, а ее нет.
— Что происходит?
Раздражение все еще окрашивает мои слова, но это редкое проявление уязвимости со стороны Авроры выбило меня из колеи.
— У меня был выкидыш. В ванной весь пол в крови. Я почувствовала судороги, когда лежала в постели, а когда встала, было уже слишком поздно.
Она разрыдалась, и я сделал единственное, что пришло мне в голову, — шагнул вперед и заключил ее в объятия. Она дрожит, явно все еще находясь в шоке от пережитого. Это первые настоящие эмоции, которые я когда-либо испытывал от нее.
— Тебе нужно к врачу? — спрашиваю я.
Она отстраняется от меня, качая головой. — Ни в коем случае. Он узнает, если осмотрит меня.
Я оглядываю ее с ног до головы. — У тебя все еще идет кровь?
— Не так сильно. Я подложила гигиеническую прокладку. — Ее голос дрожит. — Но в ванной комнате беспорядок, и если я не уберу там до возвращения соседки, она узнает и…
Я поднимаю руку, чтобы она замолчала. — Иди приляг и расслабься. Я все уберу.
Может, я и сволочь, но я не совсем бессердечный. Я не собираюсь обвинять ее в предательстве в разгар ее потери. Это может подождать день или два.
— Но… Антонио…
— Я не в первый раз убираю кровь.
Я приподнял бровь.
