Вика подавила смешок.
– У тебя все сводится к одной теме.
– К какой? Члены предложения?
– Паша! – Вика поерзала. – Мы же в церкви.
– Ну так пошли скорее отсюда.
– Подожди. Мы еще не все посмотрели.
– Дома можем посмотреть.
Вика стояла на своем:
– Я хочу здесь. А книгу дома прочитаем.
Вика аккуратно завернула ее в бумагу и убрала обратно.
– Смотри, что здесь еще…
Она осторожно вытащила перевязанную бечевкой тряпицу, в которую было что-то завернуто. Потянув за кончики, Вика размотала шершавую толстую нитку. Края ткани разошлись в разные стороны, открывая потрясающие по красоте украшения. Вика приоткрыла рот. Кроваво-алые рубины мерцали десятками граней. Крупные камни украшали тяжелое колье, браслет, кольцо и длинные серьги. И они как будто излучали тепло. Вика провела ладошкой над драгоценностями. Ладонь тут же нагрелась, как от близости огня.
Она повернулась к Павлу. Он снова нахмурился. На этот раз так, будто пытался что-то вспомнить.
– Может, именно эти сокровища он и искал?
Павел медленно повернул голову и оставил обжигающий поцелуй у Вики на шее.
– Я кое о чем вспомнил.
– О чем?
Павел почему-то вздрогнул.
– О… нашем споре. Ты оказалась права насчет церкви и рисунка.
Вика видела, что он что-то скрывает. Думал он явно о другом.
– Не ври мне.
– Ты о чем?
– Спор тут ни при чем. Ведь так?
– Ведь так. Собирайся.
Он поднялся и небрежно запихнул одежду и кошель с деньгами в мешок. Вику аж затрясло от такого обращения.
– Осторожнее. Ты же можешь повредить.
– Слушай, они тут лежали неизвестно сколько времени.
– Вот именно! Смена температуры, воздуха, влажности. Старые вещи очень чувствительны ко всему этому.
Павел промолчал, но действовать стал осторожнее. Вдвоем они все разложили по мешкам. Вика в нерешительности сжимала холщовую сумку.
– Мы… заберем их с собой?
– Конечно. Почему нет?
– Ну… Они ведь… Не наши…
– Я не собираюсь их присвоить, если ты боишься этого. Ты изучишь книгу. Тебе же этого хочется? А драгоценности… Я в состоянии купить тебе любые, какие захочешь. Только выбери.
Вика покачала головой:
– Я не ношу украшения. Не люблю их.
Павел ухмыльнулся:
– Полюбишь.
– Ты такой самоуверенный…
– А как же подвеска?
– Какая еще подвеска?
– В виде кинжала…
– Откуда ты?..
Павел поднял с пола куртку и улыбнулся:
– Идем?
Она поспешила за Павлом, прижимая к груди мешок с книгой и драгоценностями. Когда они проходили мимо фрески, Павел неожиданно замедлил шаг, и Вика решилась ступить на запретную территорию.
– Как ты… как догадался, где искать… все это?
Павел отвернулся от фрески.
– Не знаю. И знать не хочу.
– И тебе не интересно, что это было?
– Нет.
– Почему?
– Не хочу чокнуться раньше времени.
Вика коснулась его локтя.
– Это не сумасшествие.
– Тогда что?
– Я… я не знаю…
Павел махнул головой куда-то вверх:
– Он похож на тебя. Идем.
Вика проследила за его жестом. На низком своде был изображен ангел с грустным лицом и наполовину осыпавшимся нимбом. У ангела были большие глаза, в которых застыла вековая усталость. Краска вокруг них осыпалась, обнажая старый кирпич, и казалось, что это ободки круглых очков.
Ждала его напрасно много лет.
Найденные сокровища были осторожно сложены на заднем сидении. Вика уступила водительское место Павлу, а сама ерзала от нетерпения. Ей ужасно хотелось заглянуть в обнаруженную книгу.
Чтобы немного отвлечься, она повернулась к Паше и спросила:
– Так откуда тебе известно про ту подвеску?
– Сначала расскажи, откуда она у тебя? Это мужское украшение.
Вика подняла брови.
– И не подумаю.
Павел ухмыльнулся:
– Ну, как знаешь.
– Слушай, я не поддамся на твой шантаж.
Павел улыбнулся шире:
– Ты никогда мне не поддавалась. Как бы я тебя ни провоцировал.
– Я думала, ты ненавидишь меня. И никак не могла понять, за что. Ты вроде бы никогда не списывал. Домашки всегда были выполнены. Ты даже мой кружок посещал.
– О, да-а-а… – Павел прищурился, глядя на дорогу. – Лучшие моменты жизни. У меня было столько фантазий… Ты бы знала, что творила в моем воображении… К концу урока я почти кончал. С трудом добирался домой и первое, что делал: запирался в комнате, чтобы подрочить, представляя тебя.
Вика с шумом вдохнула. Щеки обожгло кровью, и внизу живота опять стало тяжело. Грудь налилась от жажды Пашиных прикосновений.
– Как только вернемся обратно, хочу чтобы ты описал еще одну фантазию. Каждую подробность. Все, до малейшей детали.
– Я расскажу…
– Конечно, расскажешь. – Вика накрыла его руку на рычаге переключения передач. – Ведь я победила в споре. Церковь оказалась такой, как на твоем рисунке.
Паша покачал головой:
– Некоторые детали.
Вика вытащила из потайного кармана куртки сложенный вчетверо рисунок.
– Абсолютно все детали.
Павел явно разозлился. И вместе с тем на его лице мелькнуло что-то похожее на… восхищение?
– Серьезно? Стащила рисунок, чтобы доказать свою правоту?
Вика ухмыльнулась:
– Что-то мне подсказывает, что ты тоже у меня кое-что стащил.
– Что же?
– Ну, например, подвеску…
Павел рассмеялся.
– Ты действительно размазала меня, как мальчишку.
Вика улыбнулась:
