— Ты была убита горем, когда умерла твоя дочь, будучи в утробе… конечно же, это нормально для любой матери. Ты чувствовала ответственность, чувствовала себя виноватой. Но ты не смогла справиться с тяжестью вины, поэтому переложила ее на Шайю. И она несла ее всю свою жизнь, а ты ей позволяла. Много раз ты оставляла ее одну в доме… ты делала это потому, что твоя пара поступал с тобой так, оставлял одну. Ты хотела, чтобы кто-то другой страдал. Всю свою жизнь ты бежала от боли, сбрасывая ее на Шайю. Но больше такого не будет. Как она и сказала, если ты не можешь стать частью ее жизни, не обидев при этом, то оставь Шайю в покое.
Габриэль фыркнула и посмотрела на супруга, ожидая, что тот ее защитит. Но он ничего не сделала. Ник знал, что Стоун не защитил ее не потому, что боялся его — что было более вероятно — а потому, что Ник оказался прав и что Шайя заслуживает гораздо большего, чем смогла дать ей Габриэль.
— Ну, так что? — уверенно спросила Шайя.
Габриэль отвела взгляд, сосредоточившись на пятне на стене. Целую минуту она сидела и молчала.
— Когда ваша церемония соединения?
— Через пару дней.
Не глядя на Шайю, она сказала:
— Мы придем.
Шайя знала, таким образом, Габриэль говорит, что она отступает и хочет остаться в ее жизни, но это не эквивалент словам «прости и я тебя люблю», которые Шайя бы предпочла услышать — не то, чтобы она ожидала таких слов от матери, но девушка все же может помечтать.
Внезапно Габриэль поднялась на ноги и направилась к двери, где остановилась, ожидала, когда Стоун попрощается с Шайей и Ником.
Она как раз собиралась уходить, как Ник крикнул:
— Если ты еще раз обидишь Шайю, Габриэль, ты лишишься шанса быть частью ее жизни.
Габриэль снова посмотрела на Стоуна в надежде, что тот ее поддержит. И снова он ничего не сделал. И все же, она надменно ответила Нику:
— Ее отец этого не допустит.
— Я не был бы так уверен. Как и я, он заинтересован в том, что угодно сердцу Шайи. Но ты ничего ведь об этом не знаешь, да? — С трудом сглотнув, женщина ушла, а следом за ней, качая головой и выглядя раздраженным, следовал ее супруг.
Повернувшись к Шайи, Ник притянул ее в объятия.
— Все хорошо, детка?
Когда она кивнула, он укусил ее за мочку уха, отчего Шайя мило взвизгнула.
— Не ври.
Вздохнув, она пожала плечами.
— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Конечно, мне бы хотелось, чтобы между мной и мамой все было просто и легко, но это не так. По крайней мере, она готова попробовать. Это гораздо больше, чем я ожидала. Для отца это облегчение, как, кажется, и для тебя.
— Не уверен, что я ему понравился, но, по крайней мере, он передумал стрелять в меня из Глока, который принес с собой, и что само собой разумеется, хорошо.
Шайя улыбнулась.
— А мне все было интересно, когда ты его заметишь. — Она махнула рукой. — Все хватит о них. У нас есть более важные дела, о которых стоит волноваться.
— К несчастью, ты права.
Для Ника важно знать каждый дюйм территории стаи, готовясь к атаке, поэтому, перекинувшись в форму волка, Шайя после завтрака взяла Ника на экскурсию по земле стаи.
Она показала ему каждое озеро, каждую поляну, каждый скрытый ход в пещеры. Она даже показала ему «барак» — небольшое здание, где Данте допрашивал нарушителей.
Когда они остановились у конкретного озера, Шайя обернулась обратно в форму человека.
— Это мое любимое место в стае Феникс. Пойдем, я хочу искупаться.
Вернувшись в человеческую форму, Ник огляделся кругом, запоминая окрестность. И тут же он понял.
— Ты приходишь сюда, чтобы побыть в одиночестве? — спросил он, улыбаясь. Это выглядело почти смешно, учитывая, какой общительной была Шайя.
— Да, — призналась она, медленно погружаясь все глубже и глубже в озеро. — Иногда девушки любят побыть в одиночестве.
Он ахнул в притворном возмущении.
— Все это время ты насмехалась надо мной за то, что я предпочитал быть один, в то время как у самой есть секретное место. Я чувствую себя преданным.
Шайя рассмеялась.
— Главная причина, почему я сюда так часто прихожу, заключается в том, что это место напоминает мне те земли, на которые брал меня на охоту отец.
Ник присоединился к Шайе и притянул ее к себе, желая ощутить прикосновение ее кожи.
— Расскажи мне о ваших с ним охотах.
— Ну, ты знаешь, все оборотни берут своих детей на охоту, они перекидываются и учат детей, как охотиться на кроликов и других животных. Конечно, Стоун не мог так делать, потому что он человек. Поэтому он брал меня на человеческую охоту. Мы использовали различное оружие и постепенно стали брать на охоту ружья и дробовики. Я больше всего люблю винтовки.
— Твой Альфа был не против? Большинство оборотней ненавидят оружие?
