— Шай, мне нужно, чтобы ты забралась в машину к Деррену. — Волк Ника зарычал, увидев, как ненавистные людишки медленно и осторожно к ним подбираются. Ему не хотелось, чтобы они приближались к его паре.
— К Деррену? — повторила Шайя в недоумении. И только сейчас заметила, что его внедорожник припаркован за мерседесом Ника.
— И Кента с собой возьми.
Прежде чем Шайе удалось проговорить хоть слово, Кент взял её за руки и потянул в сторону машины. Деррен вышел из машины и открыл для них заднюю дверь.
— Забирайся, — проговорил Кент, заталкивая её в салон автомобиля.
Часть неё хотела остаться с Ником, и может её природная аура умиротворения сгладила бы намечающуюся конфронтацию. Но Шайя также понимала, что её присутствие может всё лишь усугубить. Если она будет рядом с экстремистами, то волк Ника может сорваться. Кроме того, выступать союзом принято у пар, а они с Ником парой не были. Волчица зарычала и клацнула зубами из-за того, что Шайя оставила Ника.
Когда Деррен забрался на водительское сиденье, Шайя нахмурилась.
— А ты разве не должен быть сейчас рядом с ним?
— С ним всё будет хорошо.
— Ты не думаешь, что они на него нападут?
Он бросил на неё странный взгляд в зеркало заднего вида.
— А тебя это волнует?
— Естественно. — Может она и не хотела образовывать с ним пару, но не хотела, чтобы ему причинили вред.
Деррен перевёл взгляд в боковое зеркало.
— Если у них есть хоть малейший инстинкт самосохранения, они не станут ему угрожать и не нападут.
Кент, отвлекая, пихнул Шайю локтем в бок и указал на Деррена.
— Прости, Кент, это Деррен — телохранитель Ника. Деррен, это Кент — мой друг и начальник.
Кент выглядел в замешательстве.
— У Ника есть телохранитель?
— Вообще-то Ник сказал, что его уволил.
Деррен улыбнулся.
— Уволил. Кучу раз.
— Тогда почему ты с ним остаёшься? — Шайя вспомнила, что Ник ответил на это — «личное».
Не отрывая взгляд от происходящего снаружи, он ответил:
— Много причин. Главная состоит в том, что я обязан ему жизнью.
Неожиданно.
— И ты будешь рядом, пока не вернёшь услугу, — предположила Шайя.
— Нет. Мне хочется сделать всё, чтобы не возникло причины отдавать долг.
— Другими словами, ты всегда будешь с ним рядом, чтобы защитить. — Странно. — Ты гей?
— Зависит от того, нахожусь я в тюрьме или нет. — Услышав, как Шайя изумлённо ахнула, он с весельем на неё покосился. — Шучу. Уверяю, у меня нет никаких видов на твою пару.
Кент уставился на Шайю во все глаза.
— Ник — твоя пара?
Деррен бросил на неё не поддающийся расшифровки взгляд в зеркало заднего вида.
— Ты ему не сказала? — В его голосе слышалась большая доля разочарования. — Что бы ты о Нике ни думала, он предпочёл тебя должности Альфы. Он никогда не хотел ставить работу на первое место.
Эти слова удивили Шайю.
— Тогда зачем он занял эту должность?
— Тебе стоит спросить у него.
Увидев, что толпа людей уже стоит перед Ником, Шайя спросила:
— Уверен, что не должен сейчас быть рядом с ним?
Деррен беззаботно пожал плечами.
— Если думаешь, что Ник нуждается во мне, то ты очень плохо знаешь свою пару.
Такой комментарий ранил… потому что оказался правдой.
— Ник очень сильный оборотень, — продолжил Деррен. — И как его волк может, когда нужно, быть холодным, отстранённым и всё просчитывающим. Соедини его со зверем и получишь смертоносную личность. Вот почему когда он злится, людям стоит держаться от него подальше. И сейчас он явно не счастлив.
— Если ты действительно считаешь, что в сложившейся ситуации ему не нужен, то почему за ним следишь?
— Проблема Ника в том, что он сделает всё возможное, чтобы защитить людей, за которых, как он считает, он несёт ответственность. Он сделает всё. А это значит, что он немного безрассудно относится к собственной жизни.
Увидев почти бешеное выражение лица Ника, Шайя спросила:
— Безрассудно или просто сумасшедше?
Губы Деррена дёрнулись.
— И то, и то понемногу.
— Чёрт возьми, да из него мощь так и льётся, — изумлённо проговорил Кент.
— Ага, — согласился Деррен. — Просто сидите и смотрите представление. Подождите-ка… неужели это?.. Сукин сын!
* * *
Ник не впервые оказался окружённым толпой предвзятых людей, но впервые оказался близок к тому, чтобы потерять самоконтроль — и всё потому, что лидер этой отдельно взятой группы экстремистов оказался очень знакомым и очень разозлённым Ником и волком. Ник знал, что трясётся от гнева. Потребовались все силы, чтобы не броситься на ублюдка.
Человек с безжалостной угрюмостью на лице шагнул вперёд, практически излучая ненависть и бесчувственную узколобость. А ещё в нём чувствовался страх.
— Я знаю, что ты оборотень. Не трудись отрицать. Я с лёгкостью могу вас распознать. Но я не знаю твоё имя.
— У тебя есть три попытки, — ответил Ник, — но если не угадаешь, то придётся отдать мне твоего первенца.
— Что ж, мы установили, что ты тот ещё остряк.
— Только среди тупых. Полагаю, ты лидер этих предвзято настроенных людей.
— В нас нет никакой предвзятости, — ответил человек. — Лишь просветление. Я хочу знать, что ты и твой друг делаете в моём городе.
— Как я уже сказал стае Секвойя: моё дело — это только моё дело.
Черты лица человека ожесточились.
