— Помню, как сидела на лестнице, плакала и ждала маму. Порой я там и засыпала. Иногда не спала до её возвращения. В очередную пятницу мама ушла… и той ночью не вернулась домой. И на следующую не вернулась. И на следующую. Чем дольше её не было, тем больше я паниковала — не из-за того, что одна, а потому что беспокоилась, что с ней что-то случилось.
Её боль была настолько глубоко, что Ник её ощущал. Волк зарычал, ему не нравилось это ощущение.
— Шай, что с ней случилось?
Ответ его удивил.
— Ничего. С ней всё было в порядке. Она не приходила, потому что не хотела, и смеялась над тем, как я всполошилась. Клянусь, Ник, к тому моменту как она вернулась, я думала, что окружающие стены меня задавят. — Когда Ник притянул её к себе на колени и крепко обнял, Шайя не воспротивилась. Она таяла от его прикосновений и с жадностью впитывала этот уют. — Отец взбесился, когда узнал о произошедшем. Я не собиралась ему рассказывать, но была очень зла на мать. Он настоял на том, чтобы мы переехали на территорию стаи, чтобы он был уверен, что в его отсутствие я в безопасности. Лэнс не хотел, чтобы мы переезжали в стаю, но мама Тарин на него насела, и он сдался. Тогда я познакомилась с Тарин и больше никогда не была одна.
Ник выдохнул.
— Дерьмо.
Сейчас он понял, какую сильную боль причинил Шайе, когда отказался с ней соединиться, обидел её… хоть и думал, что делает всё ей во благо.
— Я действительно очень облажался?
— Я не только это от тебя скрывала. — Избегая взгляда Ника, Шайя прикусила губу. — У меня пограничная покорность.
Брови Ника метнулись вверх. Пограничность у оборотней означала, что они могут быть как доминантными, так и покорными — уникальное и редкое существование на периферии этих состояний. А почти идеальное сочетание двух этих качеств делало таких оборотней очень сильными — их подчинение невозможно вызвать. Даже Ник, несмотря на то, каким бы могущественным Альфой он не был, мог оказаться в подчинении, если на него направить мощные волны доминантности. А такие редкие оборотни могли управлять своей покорностью… что объясняло неверие Тарин, когда Ник упомянул, что доминантные самки могут влиять на Шайю доминантными вибрациями. Оказывается, такая атака на Шайю не подействует.
Это заявление не ослабило его беспокойство по поводу её безопасности, будь она альфа-самкой, но, по крайней мере, объяснило её невосприимчивость.
— Ты должна гордиться своей пограничной покорностью.
— Я часто задумываюсь над тем, что, вероятно, у Мики была бы пограничная доминантность. — Заметив, как Ник свёл брови, Шайя спросила: — Снова головная боль?
Он покачал головой.
— Нет. Мне ненавистно слышать боль и слёзы в твоём голосе. Это меня убивает. Ты никогда не позволяла себе плакать. Никогда. И я вынести не могу такого твоего состояния.
— Я не могу кое-что понять. Если ты так обеспокоен тем, чтобы исцелиться, зачем приехал сюда? Что изменилось?
— Я узнал, что ты уехала. Мысль, что я больше тебя никогда не увижу, больше никогда к тебе не прикоснусь… заставила осознать, насколько ты для меня важна. Всё остальное уходит на другой план. Моя стая, мои проблемы… они больше не стоят на первом месте, они идут после тебя. — Он резко поднял голову и внимательным взглядом всмотрелся в Шайю. — Шай, неужели эти полгода ты была счастлива? Серьёзно?
— А если скажу, что была?..
Нет, конечно же, нет.
— Я по-прежнему буду желать получить возможность, чтобы доказать, что со мной ты будешь счастливее. — Когда в выражении Шайи проявилась настороженность, Ник одной рукой обнял её крепко за талию, а второй скользнул по волосам и обхватил за затылок. Он чуть сжал его, словно мог так донести до неё свои мысли успешнее. — Ты можешь мне доверять. — Он легко поцеловал её в шею. Когда Ника окутал аромат Шайи, волк одобрительно зарычал. — Ты можешь мне доверять. — Он снова поцеловал её в шею, а затем лизнул во впадинку под ухом. Поводил по этому местечку зубами, а затем втянул в рот. Тихо застонав, Шайя вцепилась пальцами в его плечо, и Ник подумал, что она его оттолкнёт. Шайя не оттолкнула. — Шай, я больше никогда тебя не оставлю.
Подняв голову, чтобы заглянуть Шайе в лицо, Ник увидел множество эмоций, — каждая из которых так быстро появлялась и исчезала, что он не успевал их идентифицировать.
— Никогда, клянусь. — Он потёрся губами о её губы и прикусил нижнюю. — Я не буду тебя просить позволить мне сию же секунду оставить на тебе метку, если ты к этому ещё не готова. Но я прошу хоть чуть-чуть позволить мне войти в твою жизнь.
