— Ты должна кое-что знать. Я разговаривала с Ником… И он знает о твоих опасениях, что он может тебя бросить ради доминантной самки.
Шайю раздражало, что её пара настолько проницателен.
— Для меня естественно беспокоиться, — защищаясь, сказала она.
— Не думаю, что стоит. Шайя, ты удивительна. Почему ты считаешь, что ты не достаточно для него хороша такой, какая есть? Слушай, знаю, что твоя мама морочила тебе голову, а Мейсон усложнил всё в десять раз, но не позволяй им лишить тебя Ника. Я бы не стала поддерживать его, не будь уверена в его желании заботиться о тебе. Ты это заслужила.
Шайя провела ладонью по лбу.
— Я хочу ему доверять, просто… Я не знаю как. Честно, не представляю, как это полностью довериться другому. Я доверяю тебе настолько, насколько могу довериться другому. Но Ник… Он моя пара, и хочет большего. Всё это естественно, а я пока не могу.
Тарин несколько секунд помолчала.
— Ладно. Подумай над моими словами. Ох, и тебе ещё кое-что, вероятно, надо знать. Деррен намерен сделать Ника альфой и собрать стаю.
Шайя слабо улыбнулась.
— Я не удивлена.
— Если ты станешь парой с Ником, будешь альфа-самкой. Хочешь этого? Я не говорю, что ты не справишься. У тебя всё получится, и ты это знаешь.
— Я не знаю, что думать.
— Тогда у тебя есть над чем поразмыслить, а я уже слышу, как плачет сын.
— Иди, потом поговорим. — Когда Тарин побежала вниз успокаивать Кайя, Шайя пошла к Нику, зная, что он направился в ванную выпить таблетки. К её удивлению, она нашла Ника, нежащегося в ванне, с закрытыми глазами. Но, когда она закрыла за собой дверь, он поднял веки.
— Эй, малышка. — Ник пытался, как обычно, всё скрыть, но боль просочилась даже в его голос, заставив Шайю вздрогнуть.
— Надо было дать Амбер себя исцелить, — тихо укорила она, зная, что при головных болях у Ника слишком чувствителен слух. Скинув туфли, она подошла к ванне, села на бортик и опустила руки в горячую воду. — Мне не нравятся её прикосновения, но лучше они, чем твои страдания.
Ну, да, а Ник предпочёл страдать, чем расстраивать Шайю тем, что к нему прикасается другая женщина, особенно Амбер.
— Боль уже уходит. — Когда Шайя начала массировать ему виски, Ник застонал и вновь закрыл глаза. — Теперь я понимаю, почему отец закрывался в комнате во время приступов боли. — Каждый шорох звучал, словно удар молота по наковальне.
— Мне не нравится, сколько таблеток ты принимаешь. Это вредно. — Чувство беспомощности терзало и её и волчицу. — Что я могу сделать?
— Иди сюда. Ты лучше любого лекарства. — Запутав пальцы в её волосы, Ник притянул к себе её голову и впился в губы Шайи поцелуем, с покусываниями и облизываниями. Сжав её волосы в кулак и не разрывая поцелуй, он скользнул глубже под воду, утягивая за собой Шайю. Она тут же последовала за ним, залезла в ванну и оседлала Ника. Желая прикосновения кожа к коже, он стащил с неё топ и бюстгальтер, и прижал её торс к своему, наслаждаясь ощущением твёрдости вершинок её грудей. Ник оторвался ото рта Шайи и пробежал рукой по её волосам. — Так прекрасна. — Шайя мило покраснела.
Двумя руками массируя голову Ника, Шайя чмокнула его, желая отвлечь от боли, а затем заговорила:
— Могу ли я попросить тебя перестать оставлять укусы на моей груди? Большинство из них видны посторонним.
На лице Ника расцвела самодовольная улыбка.
— Я указал, что она моя, и мне нравится смотреть на неё и видеть свои укусы. Как и то, что если кто ещё осмелится посмотреть, поймёт, что ты занята.
Последнее слово прозвучало столь окончательно и бесповоротно… бальзам на рану от неуверенности и тревоги, что Ник опять от неё уйдёт.
— А ещё было бы замечательно, если бы ты мог дать старым укусам на внутренней стороне бёдер поблекнуть, прежде чем ставить новые. Я не могу бикини надеть, выгляжу, словно на меня напали.
— Ты не станешь носить бикини на людях. Нет, детка, я видел насколько оно крохотное. И не желаю разбираться с парнями, пускающими слюни на тебя, сильнее, чем уже есть.
— Никто не пускает слюни. Это ты параноик и собственник.
Она не осознавала, насколько красива, и Ник не понимал этого.
— Поверь, они смотрят и пускают слюни. Хотя я не могу их винить. — Он погладил её по спине, прижимая к себе теснее.
— Я тощая и бледная, — возразила она, повторяя заявления Пейсли. Хотя это не оскорбления, которые бросали в неё раньше — мать постоянно говорила ей о недостатках.
Ник строго на неё посмотрел.
— Нет, ты идеальна. Самое прекрасное, чего когда-либо я смел касаться. Каждый дюйм твоего тела идеален, особенно эти. — Он скользнул руками под воду и обхватил её попку. — Она же фантазия любого парня. — У многих самок теперь даже подержаться не за что. Но задница в его руках… Идеальна.
— Это ты пускаешь слюни, — заметила Шайя. — И это раздражает.
— Ничего не знаю, моё внимание всегда приковано к тебе.
