Следует далее заметить, что раздражение, получаемое от предметов, приводит мозговые фибры в более сильное колебание, чем движение жизненных духов; вот почему на душу гораздо сильнее действуют внешние предметы, которые поэтому она воспринимает как находящиеся налицо и которые считает способными заставить ее чувствовать удовольствие или страдание, они действуют гораздо сильнее, чем движения жизненных духов. Однако иногда случается, что у некоторых людей, у которых жизненные духи находятся в сильном возбуждении вследствие долгого поста, продолжительной бессонницы, горячечного состояния или сильной страсти, эти последние приводят внутренние мозговые фибры в колебание с такою же силою, как и внешние предметы; так что эти люди ощущают то, что они должны были бы только воображать, и им кажется, что перед ними находятся те предметы, которые существуют лишь в их воображении. Это вполне доказывает, что чувства и воображение по отношению к тому, что происходит в теле, разнятся лишь в степени, как я это и утверждал.
Но, чтобы дать более ясное и определенное понятие о воображении, следует указать, что всякий раз, как происходит изменение в той части мозга, где заканчиваются нервы, происходит также изменение в душе; т. е., как это было уже нами объяснено, если в этой части мозга произойдет какое-нибудь движение, изменяющее. расположение ее фибр, то в душе также произойдет какое-нибудь новое восприятие; она необходимо почувствует или вообразит что-нибудь новое; и вообще душа никогда не может ни почувствовать, ни вообразить чего-нибудь, если не произойдет изменения в фибрах указанной нами части мозга.
Поэтому способность воображать, или воображение, есть не что иное, как свойственная душе способность создавать образы предметов, производя изменение в фибрах той части мозга, которую можно назвать главною, потому что она соответствует всем частям нашего
137
тела и потому что она и есть непосредственно местопребывание нашей души, если можно так выразиться.
II. Отсюда ясно, что эта способность души создавать образы заключает в себе две стороны: одна зависит от самой души, а другая — от тела. Первая есть действие и повеление воли; вторая — подчинение ей жизненных духов, через движение которых возникают эти образы, и мозговых фибр, на которых эти образы должны запечатлеться. В этом сочинении воображением мы называем безразлично и ту и другую сторону, а не различаем их при помощи слов «активная» и «пассивная», которые можно было бы употребить для обозначения их, потому что самый смысл речи указывает достаточно, о чем говорится: об активном ли воображении души или о пассивном воображении тела.
Мы не определяем также в точности, какая часть будет тою главною, о которой только что говорилось: во-первых, потому что мы это считаем довольно бесполезным; во-вторых, потому что это весьма недостоверно; наконец, если бы даже мы были вполне уверены в том, какая часть будет главною, мы сочли бы за лучшее ничего не говорить, раз не можем убедить других, доказывать же это здесь неуместно.
Итак, будут ли, согласно воззрению Увилиса (Uvilis), два небольших тела, которые он называет corpora striata, местопребыванием здравого смысла; служат ли извилины мозга хранилищем чувственных образов памяти; служит ли мозолистое (calleux) тело местопребыванием воображения; будет ли, как думает Фернель (Fernel), тонкая мозговая оболочка (pie-mere), которая покрывает вещество мозга, или мозговая железка (glande pineale) г-на Декарта, или, наконец, какая-нибудь другая часть, неизвестная до сих пор, местом, где душа выполняет свои главные функции, — для нас это не представляет большого значения. Достаточно, что есть эта главная часть; даже существование .этой последней, безусловно, необходимо так же, кдк необходимо сохраняет свою силу и основоположение системы г-на Декарта. Ибо «следует сказать, что, если бы даже он ошибся, что весьма .вероятно, утверждая, будто непосредственное местопребывание души находится в мозговой железке, это, однако, не может поколебать основания его системы, которая всегда будет в высшей степени полезна, как всякая истинная система, для расширения нашего знания о человеке.
III. Если воображение состоит не в чем ином, как в способности души создавать образы предметов, оттискивая их, так сказать, в фибрах своего мозга, то чем больше и отчетливее будут отпечатки (vestiges) жизненных духов, служащие штрихами этих образов, тем ярче и отчетливее вообразит душа эти предметы. Подобно тому как ширина, глубина и отчетливость какой-нибудь гравюры зависят от силы, с какою действует резец, и оттого, как поддается ему медь, — так и глубина и отчетливость отпечатков воображения зависят от силы, с какою движутся жизненные духи, и от устройства мозговых
138
фибр; к разнообразию, существующему между жизненными духами и устройством мозговых фибр, и сводится почти вся та громадная разница, какую мы замечаем между умами.