Ибо все различие человеческих умов легко объяснить, с одной стороны, обилием и скудностью, большей или меньшей величиною жизненных духов, быстротой или медленностью их движения, с другой стороны, нежностью и грубостью, влажностью и сухостью, большею или меньшею поддатливостью мозговых фибр, и, наконец, соответствием, какое может находить место между жизненными духами и мозговыми фибрами. Следовало бы каждому самому попытаться представить себе все возможные комбинации из этих элементов и свести к ним все различия, замечаемые между умами;
ибо гораздо полезнее и даже приятнее пользоваться своим умом и приучаться, таким образом, самому отыскивать истину, чем допускать, чтобы ум извращался от праздности, прилагая его лишь к тому, что было уже окончательно исследовано и раскрыто. Кроме того, в различии умов есть черты, настолько тонкие и незаметные, что их легко открыть и заметить самому, но совсем нельзя ни изобразить, ни дать заметить другим.
Но чтобы, насколько возможно, объяснить все различия, существующие между умами, и чтобы каждый мог легче в своем собственном разуме подметить причину всех тех изменений, какие он чувствует в разное время, кажется, будет уместно рассмотреть в общем причины изменений, каким подвергаются жизненные духи и мозговые фибры, потому что этим путем мы найдем и все те изменения, какие происходят от воображения.
Человек не остается долгое время одним и тем же; каждый имеет немало внутренних доказательств своей изменчивости: мы судим то так, то иначе об одном и том же предмете; — словом, жизнь человека состоит лишь в циркуляции крови и, наряду с ней, циркуляции мыслей и желаний; поэтому, пожалуй, самым лучшим употреблением времени для нас будет посвятить его исследованию причин тех перемен, какие происходят в нас, и, следовательно, познанию самих себя.
I. О жизненных духах и о тех изменениях, которым они вообще подвержены. — II. О том, что млечный сок (chyle) идет к сердцу и производит изменение в жизненных духах. — III. Такое же действие оказывает вино.
I. Все более или менее согласны, что жизненные духи суть не что иное, как самые жидкие и подвижные части крови; кровь же разжижается и становится более подвижною главным образом вслед-
139
ствие сильного колебания и быстрого сокращения мускулов, из которых состоит сердце; все согласны, что жизненные духи стремятся вместе с остальною кровью по артериям в мозг, и там отделяются от нее специально для этого предназначенными органами, но какими именно — еще вполне не установлено.
Отсюда следует заключить, что если кровь очень жидка, то жизненных духов в ней много; напротив, если она густа, то их будет мало; если кровь, находящаяся в сердце и в других местах, состоит из частиц, очень подвижных, то жизненные духи, находящиеся в мозгу, будут также в высшей степени подвижны; если, напротив, кровь недостаточно быстро движется, то и жизненные духи будут вялы, бездеятельны и бессильны; наконец, сообразно плотности частиц крови, жизненные духи будут обладать большею или меньшею плотностью, а следовательно, большею или меньшею скоростью движения. Но, чтобы истинность сказанного нами стала очевиднее, все это нужно объяснить подробнее, привести примеры и опыты, не подлежащие оспариваний.
II. Преклонение перед авторитетом древних не только ослепило разум некоторых людей, но, можно даже сказать, закрыло им глаза. Ибо найдутся еще лица, столь благоговеющие перед воззрениями древних или, быть может, столь закоснелые в них, что не хотят видеть того, чего отрицать они не могли бы, если бы только потрудились открыть глаза. Постоянно мы видим весьма уважаемых за свою начитанность и знания людей, которые пишут книги и ведут публичные беседы против очевидных и наглядных опытов, доказывающих кровообращение, против опытов, подтверждающих весомость и упругость воздуха.и т. п. Открытие, сделанное в наше время г-ном Пеке (Pecquet), которым мы воспользуемся здесь, относится к числу тех, все несчастье которых заключается в том, что они не родились совсем старыми, так сказать, с почтенной бородой. Это не мешает нам, однако, воспользоваться им, и нам нечего опасаться, что здраврмыслящие люди возразят что-либо против этого.
Согласно этому открытию, не подлежит сомнению, что млечный сок не идет сначала из внутренностей к печени по венам брыжеечным (mesaraiques), как это думали древние; но он проходит из кишок в млечные вены, а затем в известные сосуды, где оканчиваются все эти вены; отсюда он поднимается по грудному протоку (canal thoracique) вдоль спинных позвонков, чтобы смешаться с кровью в подмышковой вене (axillaire), которая входит в верхний ствол полой вены, и, смешавшись таким образом с кровью, он направляется в сердце.