Разыскания истины полностью

Мы не останавливаемся здесь на опровержении всех этих химерических субстанций; другие лица достаточно исследовали их. Они достаточно показали, что никогда не было в природе субстанциальных форм, что допущение последних ведет лишь к многочисленным ложным, смешным и даже противоречивым заключениям. Мы удовольствуемся указанием возникновения их в разуме человеческом, указанием, что своим значением в настоящее время они обязаны общему всем людям предрассудку, по которому ощущения находятся в ощущаемых предметах.* Ибо если обдумать с некоторым вниманием сказанное нами относительно того, что для поддержания своей

I Гл. 10, отд. V.

123

жизни нам необходимо иметь существенно различающиеся ощущения, — хотя бы впечатления, производимые предметами на наше тело, различались между собою весьма незначительно, — то вполне разъяснится, что совершенно ошибочно из большого различия между ощущениями заключать о подобном же различии между объектами наших чувств.

Но я должен сказать, между прочим, что ничего нельзя возразить против терминов: формы и существенные различия. Мед, без сомнения, есть мед по своей форме, и в этом он существенно различается от соли; но эта форма или существенное различие заключается лишь в различной конфигурации его частиц. Эта разница в конфигурации и есть причина того, что мед есть мед, а соль есть соль; и хотя для материи конфигурация частиц меда и соли, а следовательно, и форма меда или соли, является случайной, однако можно сказать, что мед или соль необходимо должны иметь определенную конфигурацию частиц, чтобы быть тем, что они суть;

подобным же образом ощущения холода, жара, удовольствия и страдания не имеют существенного значения для души вообще, но лишь для души, чувствующей их, потому что эти ощущения предназначены для того, чтобы заставить ее чувствовать жар, холод, удовольствие и страдание.

ГЛАВА XVII

I. Другой, взятый из морали пример, который показывает, что наши чувства нам доставляют одни ложные блага. — II. Один только Бог есть наше благо. — III. Корень заблуждений эпикурейцев и стоиков.

Мне кажется, приведенные доводы довольно ясно показывают, что предрассудок, по которому наши ощущения находятся в предметах, является основанием многочисленных заблуждений в физике. Теперь следует еще привести другие примеры, взятые из морали; в этой области данный предрассудок, соединяясь с другим, по которому объекты наших чувств суть действительные причины наших ощущений, является также весьма опасным.

I. На всяком шагу можно встретить в мире людей, привязанных к чувственным благам: одни любят музыку, другие — хорошо поесть, третьи, наконец, чувствуют влечение к другим вещам. Приблизительно следующим образом должны были они рассуждать, дабы убедить себя, что все эти предметы суть блага. Все приятные вкусовые ощущения, которые мы ищем в пиршествах, эти звуки, ласкающие ухо, и тому подобные удовольствия, которые мы ощущаем в других случаях, без сомнения, заключаются в чувственных предметах, или, по крайней мере, под влиянием этих предметов мы чувствуем их и

124

только через посредство последних можем наслаждаться ими. Невозможно также сомневаться в том, что удовольствие — хорошо, а страдание — дурно; в этом мы внутренне убеждены; а следовательно, предметы нашей привязанности суть блага весьма действительные, к которым мы должны стремиться, чтобы быть счастливыми.

Таково наше обычное рассуждение, которое мы делаем, по большей части даже почти не замечая его. Итак, думая, что наши ощущения находятся в предметах или же что предметы сами по себе могут нас заставить их ощущать, мы рассматриваем в качестве наших благ вещи, над которыми стоим неизмеримо выше и которые, самое большее, могут воздействовать на наши тела и вызывать некоторые движения в их фибрах; но они никогда не могут ни воздействовать на наши души, ни заставить нас чувствовать удовольствие или страдание.'

II. Конечно, раз душа наша не воздействует на самую себя под влиянием изменений, происходящих в ее теле, то лишь одному Богу может принадлежать эта власть; и раз не она сама причиняет себе удовольствие или страдание сообразно различным колебаниям фибр ее тела, что кажется наиболее вероятным, потому что она чувствует удовольствие и страдание независимо от своего согласия на это, то я не знаю, какая иная воля, кроме воли Творца природы, могла бы быть столь могущественна, чтобы заставить душу чувствовать их.