Вскоре мы одновременно кончаем, разлетаясь на осколки, и крепко стискивая друг
друга в объятиях. Это волнующе, подавляюще и, откровенно говоря, надрывно, именно
это чувство отдается в сердце.
Мы, затаив дыхание, падаем на кровать, улыбаясь друг другу и смеясь.
— Это было....
— Я знаю.
Мы молчим несколько секунд, прежде чем Уилла начинает говорить снова.
— Декстер, я думаю....
— Да, я тоже.
Никому из нас не хватает храбрости сказать это вслух — по очень разным причинам
— но мы оба чувствуем это.
«Я люблю тебя».
Я произнес слова у себя в голове, надеясь, что Уилла прочтет мои мысли. Но когда я
поворачиваюсь к ней лицом, малышка уже уснула и слегка посапывает во сне.
Я лежу несколько минут, наблюдая за тем, как она спит. Если бы не было крайней
необходимости, я бы ни за что, черт возьми, не оставил бы эту девушку. Она была всем, в
чем я так отчаянно нуждался в своей жизни: милой, красивой, невинной, развратной,
честной, забавной и чертовски любимой мной...
Если бы вы сказали моим знакомым, что кто-то может заставить меня остепениться,
они бы посмеялись вам в лицо. Потом бы они, вероятно, сказали, что это могла бы быть
стервозная, покрытая татуировками крошка-байкер, которая сможет удержать мое
68
внимание на себе больше пяти минут. Раньше я тоже так о себе думал, пока не был сражен
голубоглазой блондинкой ангельской красоты. Моей абсолютной противоположностью.
И сейчас я должен ее оставить.
Карма, иногда ты бываешь чертовой сукой.
— Я обязательно вернусь, — шепчу я, оставляя легкий поцелуй на лбу Уиллы.
Я решительно настроен оставить ей записку, но что я, черт возьми, должен в ней
написать? Я не могу объяснить ей всех деталей, чтобы хоть как-то облегчить нашу долгую
разлуку. Это выглядит трусливо. Но есть ли у меня другой выбор?
С тяжелым сердцем, я натягиваю свою одежду. Не могу позволить этому куску
дерьма разрушить меня. Я должен выполнить эту работу для Адама, и как только это будет
сделано, я смогу вернуться свободным человеком без доказательств преступления, что я
совершил много лет назад. Возможно, прямо сейчас ситуация, в которой я нахожусь,
полное дерьмо, но эта мысль — единственное, что удерживает меня от того, чтобы не
разбиться на части прямо сейчас.
У меня получается собрать все свои вещи, не издав ни единого звука, — навык
выбираться из квартир девушек, которые были для меня лишь интрижкой на одну ночь,
кое-чему научило меня. Затем я неслышно направляюсь к двери, утопая все глубже в своих
эмоциях по мере того, как двигаюсь. В последний раз я обвожу комнату взглядом и
пристально смотрю на Уиллу.
— Моя девочка, — едва слышно произношу я и захлопываю дверь с тихим щелчком.
Самое время платить по счетам.
Глава 24
Я не двигаюсь, пока солнце не начинает пробиваться сквозь шторы. Немного
понежившись в кровати, чувствую, что готова открыть глаза. Так много всего со мной
случилось, что усталость только сейчас начала отступать.
— Декс? — зову я, чувствуя холодные простыни рядом со мной. Во рту пересыхает.
Я не чувствую его присутствия рядом. Я одна в кровати. Как давно? Как долго я
спала? Я подскакиваю, оглядываясь в поисках часов, вижу одни на прикроватной
тумбочке. Половина девятого утра. Хмм, не так поздно, как ожидала.
Я нахожу пижаму, которую Николетт оставила для меня возле кровати. Вчера я даже
и не думала о том, чтобы надеть ее на ночь. Желание взяло верх, а потом я уснула голой.
Я натягиваю её на себя и улыбаюсь отражению в зеркале, вспоминая Декстера и его
язык. Он был удивителен прошлой ночью, и мне не терпится узнать, что еще он умеет.
Этот парень продолжает открывать новые грани, скрытые в моем теле, о которых прежде я
жаде представления не имела.
Я удивляюсь, когда не нахожу Декстера в гостиной, развалившимся перед
телевизором, или в кухне с чашкой горячего чая. Обе комнаты пусты. Никого нет.
Где же он, черт возьми?
Беспокойство проносится по мне волной. Что-то не так. Почему Декса здесь нет?
Конечно же, есть масса разных рациональных объяснений, но в голову лезут только
плохие мысли.
Было бы неуместным по этому поводу будить сестру, так что я наливаю себе стакан
воды и сажусь на диван, пытаясь успокоиться и не думать о плохом. Мое сердце
колотится, в мозгах беспорядок, а я просто сижу, уставившись в никуда.
Должно быть, случилось что-то ужасное.
Неожиданно, по неизвестной мне причине слеза скатывается из уголка глаза и бежит
по щеке. Я не должна паниковать, пока не буду знать наверняка. Но главная проблема
69
заключается в том, что в памяти еще свежи воспоминания, когда я не знала о нахождении
своей сестры.
Наконец-то кто-то заходит в комнату.
— Ох, хвала Господу, Николетт, — бормочу я.
Я бросаюсь к ней и обнимаю, прежде чем разрыдаться у нее груди, позволяя
эмоциям накрыть меня.
— Что не так? — спрашивает она ещё сонным и удивленным голосом.
К этому моменту я уже рыдаю так сильно, что едва могу говорить.
