— Я все понимаю. Прекрасно понимаю. Есть люди, которые обо мне позаботятся. Надежные ребята, на них можно положиться. Как те, твои, из Оклахомы. Соображаешь, о чем я?
— Ты очень рискуешь.
— Я не собираюсь совершать никаких глупостей. Лишь попытаюсь кое-что исправить. Нейтрализовать нанесенный мне вред и вернуть все, что раньше имела. Я обязана сделать это.
Гейл поразила прозвучавшая в словах Дайаны холодная решимость. Никакой ругани, спокойный тон.
— Обещаю, буду держать тебя в курсе, — продолжила Дайана. — И если мне хоть отдаленно покажется, что дело расстраивается, я мгновенно свалю. Обещаю.
— Мне необходимо знать, как с тобой связаться.
— У тебя есть номер моего мобильника.
— На случай, если с тобой что-нибудь произойдет.
— Помнишь человека, который мне писал, когда мы с тобой жили в одной комнате? Вот номер его сотового. Если не удастся связаться со мной, и ты начнешь психовать, попробуй позвонить ему. Но тебе не придется этого делать. У меня все под контролем. Парадней, и все закончится.
— Звони, — попросила Гейл. — Я не могу тут вечно торчать. — Она разъединилась, положила телефон в сумочку и сделала вид, что читает газету. А сама повторяла номер телефона Ренфро.
А затем набрала этот номер.
На небе висел полумесяц, а не полная луна, и было не так светло, как хотелось бы Дайане, но, направляясь по дороге к трейлеру Эфирда, она все-таки могла обходиться без фар. Она объехала его сзади, намереваясь поставить машину позади дома на колесах, и неожиданно заметила тянувшийся с края поляны старый след. С трудом провела автомобиль между двумя дубами и следовала вдоль просеки, пока не обнаружила достаточно широкое место, чтобы развернуться. Под кронами деревьев царила темнота, Дайана включила фары, и лучи света прорезали край леса.
У нее перехватило дыхание. У ствола под сосной лежало тело. Рука потянулась за спину за пистолетом. Дайана положила оружие на бедро и осталась сидеть, дожидаясь, пока глаза привыкнут к яркому свету фар. Она прищурилась, и распростертое на земле тело обрело форму: глаза от страха навыкате, рот перекошен от боли. Повторялась та же картина, что на озере Болтон.
Дайана зажмурилась, тряхнула головой, открыла глаза и посмотрела опять.
Тело никуда не исчезло.
Она заглушила мотор, положила ключи в карман и с пистолетом на изготовку медленно вышла из машины. Впереди от света фар на землю упала ее тень — долговязая, тощая, перекрученная. Дайана приблизилась к телу, приготовившись к виду и запаху крови. И к тому, какие чувства в человеке вызывает пролитая кровь. За границей освящаемого фарами пятачка громоздилась черная масса леса. Чем ближе к трупу, тем ниже Дайана пригибалась к земле.
Вдруг она рассмеялась и пнула то, что находилось у ее ног.
Кусок деревяшки. Гниющий обрубок ствола с уродливой веткой, которая впечаталась в землю и стала похожа на искалеченную человеческую руку. Дайана спрятала пистолет и ждала, когда перестанет колотиться сердце в груди.
Она опустила голову. Никаких сомнений, это был ствол. Гниение лишило его коры, и под ней обнаружилась светлая, как человеческая кожа, древесина. Некогда пробитое дятлом дупло и пара сучков над кривой веткой, которую она приняла за руку, образовали лицо, напоминавшее лицо кричащего человека, вроде того, что она видела на плакате в ванной комнате Криса и Мишелл.
Дайана отступила к автомобилю и, не сводя с дерева взгляда, села за руль. Вспомнила другую ночь и лежащие на земле трупы. Тот, кто совершил убийства, до сих пор разгуливает на свободе. Зато окружной прокурор может не сомневаться: на очередных выборах в ноябре его изберут на новый срок.
В пассажирское окно залетела муха и, жужжа, стала биться в ветровое стекло. Дайана протянула руку, схватила с заднего сиденья стенограмму, свернула пополам и ждала удобного момента. Если бы Дайана смотрела на жизнь с точки зрения «один мир — одна любовь», не бралась бы судить других, хранила священное уважение ко всему живому и верила в возможность реинкарнации — чем она похвастаться не могла, — мухи бы ее доконали. Она ненавидела мух. С детства. И эта ненависть останется с ней навсегда.
Муха упала на приборную панель, и Дайана решительно прихлопнула ее стенограммой. Жужжание прекратилось. Девушка приоткрыла дверцу и сломала тонкую ветку. Счистила на землю с бумаги останки, а на бумаге осталось лишь пятнышко размером с кукурузное семечко. Показания шерифа Лоува опять принесли кому-то смерть.
В следующее мгновение снова послышалось жужжание, только на сей раз тише и выше тоном. Оно то замирало, то возникало опять, кружило вокруг головы и вдруг сделалось пронзительно писклявым, когда приблизилось настолько, чтобы укусить.
Не стоит стараться. Если появился один москит, скоро налетят полчища. Дайана подняла стекла и, бросив последний взгляд на обрубок ствола, постаралась выбросить из головы картину убитых подростков. Завела мотор и направилась к трейлеру Эфирда. Приблизившись к краю поляны, выключила свет и остановилась под прикрытием деревьев.
