Что поделать, я люблю воду. Мне нравится сам звук её журчания, поэтому не удивительно, что мне и засыпать было легче.
Дааа, вечерами река играла мне свою колыбельную, словно колыбельная мамы в «период ада». Наверное, единственное, что мне нравилось в тот период. Мама, эх…
Я построил себе домик при помощи магии земли. Он был ужасным, прямоугольным и кривым, но он был моим. Оказалось, что строить здания магией земли довольно сложно. Я мастерски умею прокапывать туннели, но вот такое для меня стало в новинку.
Из-за того, что в долине была повышена влажность, моё здание приходилось постоянно укреплять, а в один прекрасный день, когда долгое время шли дожди, река вышла из берегов, поэтому пришлось спешно забирать свои пожитки, в виде шкур убитых мною животных, удочек и каменных ножей, и убегать.
В ту ночь я со слезами на глазах смотрел, как мой дом, немыслимым для меня образом, уплывает вдаль по реке. Да, я не подумал, что из-за дождей речка выйдет из берегов, так что сам виноват. Снова у меня не нашлось плана на подобные события.
Следующим минусом были тренировки. Я постоянно следовал графику, просыпался примерно в пять утра и выкладывался на полную – игрался с остановкой времени, плавал в реке, пока не смог стоять, пытался познать границы своих новых умений.
И всё это меня жутко бесило! Я же сам сказал, что собираюсь отдохнуть, так почему я не могу просто ничего не делать? Мне потребовалась неделя, чтобы в конец облениться и научиться подавлять в себе порывы идти и что-то делать.
Честно признаться, никогда не думал, что я стану ленивым. Дошло до абсурда – мне было лень идти на охоту и готовить себе пищу. Тогда я затрубил тревогу и снова принялся восстанавливать свой график, благо, это было легко.
Из-за того, что я стал ленивым, меня накрыла скука, а из-за скуки я начинал вспоминать свою прошлую жизнь с попытками и семьёй, что вело к апатии. Тогда я и осознал, что лень создана для людей, у которых была спокойная жизнь.
Весь мой график сводился к тому, что я тренируюсь, экспериментирую, исследую долину, ловлю пищу и подолгу смотрю на небо под шум реки. Тогда в моих мыслях наступала блаженная пустота и я по нескольку часов ничего не делал, любуясь столь красивыми для меня перламутровыми тучами и голубым небом.
По ночам я иногда просыпался от собственных криков или в слезах.
Снова крики, а я думал, что пережил это… а где-то ближе ко второму месяцу своей жизни в долине, я начал часто плакать перед сном, когда я лежал в своём новом доме на горке лично выдубленной мною коже, завернувшись в мягкую шерсть убитого красного барашка.
Одиночество и тоска по прошлому дому с семьёй.
Только здесь я осознал, насколько мне не хватает их. Каждый вечер я хотел бросить всё, плюнуть на свои прошлые слова и отправиться обратно к семье, но я останавливал себя одними и теми же оправданиями.
Мне очень хотелось узнать, как они, всё ли хорошо, ждут ли они меня, любят ли?..
А потом я вспоминал всё то, что я сделал за свои попытки, как иногда срывался на собственной семье, в особенности после того раза, когда меня отдали на «лечение». Как они не понимали, почему в два года я поседел, после того, как в очередной раз мне приснились пытки вивисекторов. Как у них на глазах перерезал себе горло ножом, который взял на кухне.
Да, это был не самый умный поступок, но я не буду оправдываться. Первые семь-восемь попыток было очень тяжело и пока я не сломал что-то внутри себя, я не мог полностью осознать глубину ямы, в которую я провалился.
Ну и, в конце концов, от возвращения в прошлый дом меня держали события нашего расставания.
Без меня моей семье будет лучше, чем со мной.
На меня ведь могли начать охоту в прошлом королевстве? Эта мысль ударилась мне в голову случайно, когда я плыл под водой и ловил руками длинную полосатую рыбину с человеческими зубами.
Я убил двух королевских стражей, из свидетелей – семья. Они могли бы сказать, что это был монстр, который украл их сына и его внешность. Вполне возможный итог.
Я не сомневался, что меня будут искать по всему Боско – убийство стражи карается смертью, а там я устроил побоище, убив больше пятидесяти человек, так что это уже, как минимум, две смертные казни.
Сознание отбивало мысль о том, что я просто ищу предлоги своего отшельничества, которое я сам для себя выбрал.
И всё бы хорошо, но мне стало одиноко. Очень и очень одиноко.
Я никогда не был столько времени один, постоянно был в кругу людей, которым я был нужен, которые использовали меня или которых использовал я сам, а тут я уже долгое время один. Нет, пара месяцев – это не очень долго, но в моей жизни и пару месяцев – это гигантский срок, в котором я держусь за каждую минуту отведённого мне времени.
Сначала я пытался задавить в себе одиночество мыслями, что если я хочу быть таким же, как небо, то я должен быть одинок, но мозг любезно подсказывал мне, что небо никогда не было одиноким – у него есть ночное светило и дневное светило, есть звёзды, есть перламутровые тучки…
А что у меня? У меня никого нет.
