У Карины квадратное лицо, большие карие глаза, прямой нос и выражение как у тётки, прожившей серую и гнилую жизнь с чёрствым мужем где-то в спальном районе не жалкие гроши. Красил внешний вид лишь дорогущий костюм. Собственно, все они (кроме Палатема) выглядели бы непримечательно, не разоденься те в смокинги со сверкающими запонками и идеально начищенные туфли.
Трое из них, судя по свету в глазах, маги и один только Аркадий – одаренный.
– Что ж, господа. Есть причина, по которой вы все здесь. Полагаю, каждый из Вас помнит нашего друга Канги? – начал Палатем. – Вчера он оказал нам большую честь явиться спустя семь лет, да и к тому же в тандеме с новым, к несчастью, уже покойным нарушителем всеобщего покоя.
Члены Комитета переглянулись.
– Продажная шкура Канги. С такой богатой историей за плечами ему самое место в сточной канаве с прочей гнилью. Какие беды он прихватил с собой на этот раз? – хрипло вопросил Рузо.
– Иначе бы я и не стал собирать вас. Его спутник – представитель неизвестной группировки или сообщества, очевидно, помешавшейся на идее исторического переворота. Обобщив некоторые сведения, выходит будто человечество, держась на столпах ключевых звеньев, проходит путь от рождения до смерти по одному и тому же сценарию. Их же цель, возомнивших себя богами – найти и частично нейтрализовать эти шестеренки, дабы обратить реку в новое русло.
– Что за ересь, – взбунтовалась Карина. – Откуда только берутся эти безбожники?
Аркадий иронично хихикнул:
– Ты сетуешь на судьбу при каждом удобном случае. И вот, пожалуйста, нашлись те, кто с радостью её для тебя перепишет.
Женщина гордо снесла шутливое замечание, холодно ухмыльнувшись.
– Что подразумевается под “шестеренками”? – спросил Ларент, поправляя очки.
– Люди. Те, кто по каким-то их историческим расчетам сыграли знаковую роль в предыдущих Рождениях. Если для нас минует эпоха Второго Рождения, то они уже давно в Тридцать Втором борются с наступлением Тридцать Третьего, – ответил Бернт.
– Интересно, – финансист озадачился.
– Канги хорошо известно, что сталкиваться с Ласерта крайне нежелательно. Как у этого жалкого грешника хватило наглости заявиться, да еще и привести какого-то помешенного еретика? – горячилась Карина.
– Из соображений выгоды. Вероятно, гость уцепился за нашего знакомого, а тот решил с чужой помощью от него избавиться. Но босс не разбрасывается чужими жизнями без особой надобности. Позвольте же предположить, – Аркадий сделал шаг вперед, – он был убит, поскольку пришёл за Вами? Вы – одна из шестеренок судьбоносных часиков?
– Не переоценивай мое положение. Я для них не имею никакой ценности, – Палатем на секунду отвлекся, чтобы попросить Бранда сделать несколько напитков, – Он пришел за более ценным трофеем.
Бармен без вопросов встал со своего места и подошёл к барной стойке (в доме без выпивки не обходилась даже Тиа). Быстро разлив виски по стаканам, парень надавил на небольшую кнопку, расположенную на столешнице, и вмиг в гостиную вышла прислуга. Девушки подхватили подносы с алкоголем: в первую очередь обслужили Палатема, затем всех остальных, в том числе Бернта и Тию.
– Китэ? – озвучил общую догадку Ларент.
– Если наш противник рассматривает повтор судьбоносных событий, может ли это значить, что мальчик отличился в своих деяниях? – Рузо сложил руки на трости.
– Вы, как серьезный человек, господин Малекка, верите в столь абсурдное мышление безумцев из тени? Просто кучка жалких приспешников богохульного культа, – Карина жадно глотнула виски.
– Какие громкие речи для человека, специализирующегося на изощрённых способах допроса. Я-то думал, откуда доносятся крики? А потом вдруг вспомнил. Точно! Это ты выпускала внутренности очередному бедняге, – продолжал провоцировать Аркадий. – Как благородно и
Женщина сохраняла терпение, сверля глазами его затылок, чего он, разумеется, не мог видеть.
– Отличился не только Китэ. Появление демона на улицах двадцать седьмого района – результат работы еще одного не менее важного персонажа истории. Мы удостоились лицезреть и иметь знакомство с особой, носящее небезызвестное имя Азаги Брау, которая, как я и предположил незадолго до встречи с ней, оказалась эмоформом. Правда, в отличие от Китэ, чью жизнь собирались сохранить, её пытались убить.
– Боже милостивый. Вы были там? Невероятно, – как бы удивился Аркадий, хотя прозвучало это как
– Самая настоящая Азаги Брау? – Карина не верила своим ушам.
