– Как Вы узнали о мотивах нападавших? – спросил полицейский, делая вид, будто пауза сделана нарочно, а не потому, что он выпал из реальности.
– Меняешь тему? – Палатем отставил стакан, откинулся на спинку и подпер голову рукой. – Ладно. Поговорим об этом позже, – тихо сказал он на уход Нефира от ответа. – Ну, говоря о мотивах, уверен, ты знаком с процедурой допроса.
– Вы кого-то взяли в заложники? Разве кукловод не погиб? – удивился Бин.
– Смотря, на какой период времени делать акцент. Тогда, как выяснилось, нет, – лукаво ответил тот, на секунду глянув на Китэ. – Он сопротивлялся, но после убедительных доводов благополучно сдал позиции.
Боковым взглядом парень заметил, как юная писательница смущенно опустила глаза и закусила нижнюю губу. Если глава Ласерта прибегнул к насильственным методам, в чём у Нефира почти не было сомнений, Азаги всё видела. Полицейский надеялся, что Китэ вообще ничего об этом не знает. По крайней мере, пижама и заспанный вид тогда в комнате немного утихомиривают тревогу Бина. Хотя не похоже, что “хозяин” мог бы позволить мальчику сталкиваться с чем-то столь страшным, постоянно смотря на него с отцовским обожанием. От такого отношения Нефира даже зависть берет.
– В процессе допроса он кратко пояснил, какие цели преследуют его братья по оружию, – продолжал Палатем, – Как вы уже слышали, ранее мы встречались с человеком тех же взглядов, вдобавок Азаги подтвердила, что женщина, приходившая к ней, упоминала нечто подобное. У двух нам известных имеется схожее тату, благодаря которому мы пришли к единому выводу: наш враг, вероятно, некий высокоорганизованный культ.
Бина не было на допросе, но из разговора, ведшегося с Комитетом, парню хватило ума расставить имеющиеся факты по полкам.
– Они хорошо подготовлены и пока Китэ с Азаги живы, есть вероятность повторного налета, – согласился полицейский.
– Комитет попробует разыскать их последователей. При крайней необходимости противник сам себя явит.
– Могу я внести свою лепту в ваши догадки? – слегка откашлявшись, встряла девочка. – Допустим, культ знает кто мы, где мы и каково наше предназначение. Однако возвращаясь к событиям на крыше, все вроде хорошо поняли, чем обернется для меня явка с повинной. Суд не станет разбираться и отправит меня на эшафот, выставив убийцей. А, если предположить, что культу впрямь известен конец истории, они же запросто могли оставить всё, как есть. Меня бы повесили, расстреляли или я… – снова откашлялась, но в этот раз явно нарочно, – Тогда бы никому не пришлось рисковать. Исходя из вышесказанного, выходит, они предсказали появление Бина, то, что он не выстрелит. Предсказали приход господина Ласерта. Предсказали, что я выживу одиннадцатого октября. Торопятся зачем-то.
– К чему клонишь? – не выдержал Нефира.
– Кукловод сказал, что с Китэ какой-то там Орлук поторопился. Можно было и подождать. Следовательно, его звездный час намечен на более поздний срок. Ко мне-то пришли раньше.
– Думаешь, твое предназначение должно свершиться со дня на день? – спросил Эрсола.
– Одного не пойму. Почему тогда та женщина оставила меня в живых? У неё же был шанс.
– Что гласила записка, которую она вручила? – поинтересовался Бин, вспомнив упоминание о бумажке с прошлого вечера.
Азаги шумно вздохнула.
– Ай, несуразица какая-то. «Слушай внутренний голос». По-моему, в ней никакого смысла, а если есть, то я его не уловила, – отмахнулась девочка и сразу попыталась перевести разговор. – Кстати, почему ты всё еще здесь? – обратилась она к Бину, затем повернулась к Палатему. – Что он тут забыл? Я тут вспомнила, что он не давал согласия на сотрудничество.
– Я здесь, потому что меня сюда притащили, – холодно ответил парень.
– Ты не возражал, – непринужденно парировал Эрсола.
– Я был в отключке. Но…
Рыжеволосый босс приподнял бровь, как бы подталкивая Нефира закончить начатое. Эта улыбка, поселившаяся на чужом лице, ставила полицейского в неловкое положение. До сей минуты Бина ни разу не посетила идея сбежать отсюда, скрыться или ударить в спину людей, признавшихся, пускай косвенно, в своей причастности к теневой стороне общества. Черти что. Но почему? Почему он сейчас с ними, а не в участке, где от него ждут подробностей заявления по рации? Бин не знает причину, зато Палатем, очевидно, знает.
– Но спасибо, – завершает полицейский. – За заботу.
– Пожалуйста. Я вернул долг за спасение, – улыбнулся глава Ласерта. – Всё же признай. Ты осознаешь свою роль в этой истории, чувствуешь, что должен остаться и быть здесь, верно?
Палатем видел его насквозь, будто в разуме установили камеру слежения. Бину стало не по себе, потому что именно это он сейчас и чувствует. Что он упустил?
– Вы же с нами? – на молодого человека устремились два золотистых глазика. – Я тоже чувствую, что Вы – хороший человек и сможете нам помочь. Хозяин никогда не ошибается в людях.
