Ох уж этот Китэ. Мало излившихся откровений, которыми Бину внезапно захотелось с ним поделиться, так и отдалённое чувство родства, будто с мальчиком у них куда больше общего, чем кажется. Нефира вдруг позавидовал всем, у кого есть младшие братья или сёстры, особенно всем присутствующим, ведь они возятся с очаровательным чадом каждый день. Китэ удалось открыть в Бине нечто, чего сам парень о себе не знал.
– Зачем Вам
– Ты знаешь, – ответ Палатема Бин расценил неоднозначно.
Нет, ничего Нефира не знает или у него голова дырявая, и самое нужное давно утекло через пробоину. Бернт и Бранд, выслушивающие всё молча, пилили его взглядом, судя по всему, тоже не до конца понимая, что несет их босс. Во всяком случае, встревать или ввязываться в обсуждение они не торопились, продолжая тихо ненавидеть нового товарища. На их месте полицейский бы тоже усомнился в личности человека, которого бы знал от силы часов пять-шесть, не говоря о том, что об этой персоне известно всего ничего: имя, фамилия и профессия. И только.
– Так чем я смогу помочь? – решил-таки поинтересоваться Бин.
– Многим, но для начала от тебя мне нужен… – Палатем хитро прищурился, – доступ в архив. Да, именно архив. Я мог бы поручить эту задачу нашему дорогому судье Ладре, но боюсь, его действия слишком заметны. В Министерстве есть люди, следящие за системой предельно внимательно, так что не будем давать им повод подозревать нашего многострадального собрата. К тому же, судьям вообще без надобности пользоваться архивом – для таких дел есть гончие во главе с прокурорами, я прав? Один из последних уже давненько присматривается к нам.
– Разве у таких, как
– Так найди того, кто сможет.
Он сказал “
– Архив… зачем мне в… – Нефира уловил намек в глазах Палатема. – Думаете найти этих людей по тату? Серьезно? В многомиллионной базе данных по тату?
– Других зацепок у нас нет. Пока нет. Ко всему прочему, в столь важном месте, как участок, повсюду расчерчены печати аннуляции – значит, телепорт и вся остальная магия как варианты сразу отпадают. А архив, наверняка, защищен даже не одной, а тремя магическими вратами.
– Вы много знаете о полиции. И я должен на это согласиться?
– Верно,
– На твоем месте я бы согласилась. Господин Ласерта не смахивает на того, кто раскидывается пустыми предложениями, – шепнула Азаги. – И раз уж ты здесь, давай поработаем на благо беспросветного будущего человечества. Хоть немного деньки разбавим, а то и ты, и я, мы не похожи на людей ярко и весело проживающих свою жизнь. У тебя на лбу написано, что ты одинокий, скучный, без амбиций и стремлений сухарь из серой массы. Или ручонки боишься запачкать? Открой глаза, олух – мы стоим на пороге необъяснимого величия, где еще столько сокрыто тайн! – девочка разошлась не на шутку.
Еще несколько часов назад Бин ехал в такси, попал в аварию, наткнулся на демона, разыскал эмоформа, встретил этого незнакомца с ребенком (главу мафиозной семьи!), вляпался в какой-то круговорот событий, получил ранение, побывал в больнице, потерял сознание, почти сразу окунулся в опасный мир, против которого, вроде как, боролся, и вот, без конкретных разбирательств почти согласился на должностное преступление.
Однако в словах Азаги крылась своеобразная правда. Обвинение в равнодушном отношении к миру для Бина дело обычное, но, похоже, они впрямь столкнулись с чем-то масштабным, что не идет ни в какое сравнение с ежедневной рутиной. Важно ли с кем открывать эти тайны? Он прекрасно догадывался, что мафии правят на улицах города сплошь и рядом, да и встретиться с ними не значит открыть континент. Все люди одинаковы, за исключением праны и природных способностей. Тут такой шанс… боже, Бин сам себе не верил.
Что возьмет верх – собственное любопытство или долг?
– Если мне удастся попасть в архив, то проверить наличие отметки можно только в двух категориях: те, кто в розыске или уже мертв, – Нефира не так шевельнулся, и боль ранения снова дала о себе знать. – Представим, я отказался или скроюсь при первой возможности, меня убьют?
– Так Вы согласны? – просиял Китэ.
– Ты не уйдешь. Сам не захочешь уйти, – сказал Палатем.
Бин стоял на распутье обязательств и интереса к неизведанному. Тянуло отчего-то ко второму.
Часы пробили шесть утра.
