Канги боязливо глянул на своего спутника, словно хотел убедиться, смотрит ли тот на них. Поймав страх в глазах молчуна, Палатем быстро уловил мысль, что сидящий сзади далеко не товарищ очкарика.
Ну, что-то подобное он предвидел – хозяин всегда знает все наперед.
– А как насчет твоего друга? Не желает ли он к нам присоединиться? – непринужденно вопросил Палатем.
Третий наполненный алкоголем стакан по-прежнему покоился на столешнице.
– Спасибо, откажусь, – не отводя взгляда от парочки за инструментом, ответил мужчина позади. – Хугин, должно быть, предупредив о моей компании, забыл упомянуть о негативном отношении к алкоголю своего товарища.
– Совсем из памяти вылетело, – Канги нервно хихикнул.
– Ах, вот оно что, – пробормотал Палатем и, развернувшись лицом к незнакомцу, уже в привычном спокойном тоне продолжил: – Я так полагаю, Хугин, – выделил он, – просветил тебя касательно моей скромной персоны. Думаю, было бы логично и, в первую очередь, тактично нам узнать имя гостя.
– В этом нет необходимости. Это наша первая и последняя встреча.
Китэ чуть не сорвался с места, когда хозяин отошёл от барной стойки и сел на диванчик напротив дерзкого гостя. Мальчику жаба с черными глазенками не понравилась, особенно запах, исходивший от неё – от чужака несло чем-то гадким.
– Буду говорить прямо, – Палатем не глядя махнул Бранду, – Хугин не из тех, кто заводит друзей, уж мне это известно. Так кто же перед нами?
– Никогда бы не подумал, что буду сидеть вот так, в баре, рядом с человеком, чьё имя, говорят, писано кровавыми чернилами, а путь проложен костями тысячи отобранных им жизней. Земля полнится легендами, несмотря на то, что глава, так называемой, семьи Ласерта, самый обычный человек из той же крови и плоти. Не более, – последние слова он произнес с особенным наслаждением.
Палатем на услышанное лишь зловеще усмехнулся. Бранд и Бернт эмоций не выказали, а вот Китэ уже не знал, куда себя деть, только бы не начать кричать от обиды за хозяина – тот никогда не убивал людей! Мальчик яростно вцепился в книгу, ногтями сдирая пленку и оставляя на ни в чём неповинной обложке глубокие порезы.
– Эй, – тихо окликнул его Бернт, подняв глаза. – Ты чего?
– Хозяин – не убийца, – разразился Китэ.
Пианист смутился, не зная, что ответить.
– Не обращай внимания. Он провоцирует босса, вот и несет, что попало. Успокойся, – Бернт вновь приковал взгляд к клавиатуре. – Лучше посмотри на свою книгу. Продолжишь в том же духе, и кроме клочков от неё ничего не останется.
Не сразу поняв, о чём тот говорит, Китэ опустил взор на колени и от увиденного зрелища в ужасе едва не вскрикнул. К глазам подступили слёзы. Тщетно пытаясь разгладить торчащие в разные стороны лохмотья обложки, мальчик был готов разрыдаться. Теперь помимо обиды за хозяина, он испытывал обиду за книгу, которую собственноручно испортил, не нарочно, но испортил.
Бранд подсуетился и вскоре на столе оказался очередной стакан виски.
– Можно было обойтись без красивых вступлений. Раз это наша первая и последняя встреча, то к чему юлить – раскрываем карты, а дальше уж как партия пойдет, – сказал Палатем, метнув колючий взгляд в спину Канги, что в страхе вжимался в барную стойку.
Упирающийся уголками в обвисшие щёки маленький рот громилы растянулся в жутком оскале.
– Бернт, как насчет того, чтобы сыграть что-то из классики? – обратился Палатем к пианисту, не сводя глаз с оппонента, – Вечер обещает быть интересным, так почему бы не сопроводить его отличной музыкой?
Китэ был настолько поглощен страданиями по книге, что не успел вовремя среагировать на воткнувшуюся иголку в предплечье. Воспользовавшись особым началом мелодии, где требовалась лишь левая рука, правой Бернт что-то ему вколол. И, судя по тому, как ампула на игле стремительно опустошалась, мальчик понял, что сейчас произойдет нечто неприятное.
– Что это? – одёргивая руку, непонимающе спросил Китэ.
Он воззрился на пианиста мокрыми от слёз глазами.
– Лекарство. Прости, так надо, – виновато произнес Бернт.
Не прошло и минуты, как по телу с неимоверной скоростью стала расходиться слабость. Всё вокруг потеряло четкие очертания. Мальчик всеми силами пытался противиться сонному состоянию, но оно как мягкое и необъятное одеяло обволакивало его, продолжая всё дальше уводить от реальности.
Последним, что Китэ почувствовал перед тем, как совсем отключиться, было чувство невесомости…
Глава вторая
– Давненько ты не захаживал, – протягивая пакет с продуктами, сказала продавщица. – Я уже начала переживать, не случилось ли чего.
– Случилось, – задумчиво ответил Бин.
