Если бы Доронин от этой устрашающей тирады не впал в ступор, он бы мог сообразить, что капитан попросту блефует, берет его на испуг, не подкрепляя свои голословные обвинения никакими документами. Но в голове металась одна-единственная, парализующая все его существо мысль: «Расстрел? За что?!» Едва скрипнула, отворяясь и снова закрываясь, дверь – это майор Слащинин, показав капитану знаками «молодец, дожимай», покинул кабинет, умышленно оставляя их вдвоем. Спектакль набирал обороты.
– Товарищ, извините, гражданин капитан, – залепетал сломленный ужасом Доронин. – Чем я могу? Я хочу, то есть, я готов отблагодарить…
– Что? Мерзавец, ты мне предлагаешь взятку в моем служебном кабинете? Да ты знаешь, что тебе за это полагается?!
– Ну, почему взятку? Я хотел сказать, что я все, что могу…
– А вот это уже совсем другой разговор. Партия призывает нас, работников правоохранительных органов, не только беспощадно карать расхитителей, но и перевоспитывать их, в том, разумеется, случае, если они искренне раскаиваются в содеянном.
– Я искренне, – приложил руку к груди Николай. – Поверьте.
– Ну что ж, поверим, но проверим. Вот вам лист бумаги, напишите подробно о том, как скрывали от государства истинные доходы вашего кафе. И помните, теперь только от вас зависит ваша дальнейшая судьба.
Вызвав дежурного, Осокин покинул кабинет. В буфете на первом этаже, безмятежно потягивая кисловатый клюквенный морс из тяжелой пивной кружки, его дожидался майор Слащинин.
– Сел писать «чистуху», – ответил капитан на незаданный вопрос. – Он потом за эту бумагу не то что кафе, он душу свою продаст.
– Я не поп, и мне его душа на хрен не сдалась. Мне нужно, чтобы он четко выполнял все наши инструкции. Как думаешь, пойдет?
– Обижаете, гражданин начальник, – шутливо ответил Осокин, – не пойдет, а побежит, и еще руки мне целовать и сапоги лизать будет. За то, что я его от расстрела спас.
– Да, Игорь Борисович, я в тебе не ошибся, – удовлетворенно проговорил майор. – Когда закончим эту операцию, к нм перебраться не хочешь? Могу похлопотать перед начальством. Нам такие кадры нужны.
– Да я думаю, что на своем месте могу тебе принести больше пользы, – уклонился от прямого отказа Осокин. Уж так ему не хотелось уходить со своего теплого места, где возможности жить в достатке и комфорте были практически неограниченными.
– И все же я не понимаю, почему ты не хочешь проинструктировать Доронина вместе со мной? – спросил он Слащинина, чтобы сменить щекотливую тему.
– Я же тебе объяснил. Он не только меня видеть не должен, он даже ничего знать обо мне не имеет права. И ты это учитывай.
– Хорошо, хорошо, – поспешно согласился милиционер. – Но, поскольку я этого физика, который у тебя в разработке, не знаю, то боюсь допустить промах.
– Не допустишь. К тому же предлагаю сегодня обсудить подробно детали в ресторане «Узбекистан». Контора угощает.
– В таком случае моя контора позаботится, чтобы на столе был не только плов, но и вручную приготовленный лагман и самса из тандыра, а не из духовки, как для всех.
– Похоже, на своем месте ты и впрямь можешь принести больше пользы, – рассмеялся Юрий Иванович и уже серьезно добавил: – Думаю, вечером я смогу тебе детализировать, куда надо будет отправиться нашим «друзьям» и с кем контактировать.
Вернувшись в кабинет, Осокин взял исписанные Дорониным страницы и доверительно сообщил:
– Подробности о приведенной у вас проверке я руководству пока еще не докладывал. А сейчас доложил начальству, что собираюсь отпустить вас домой под подписку о невыезде. Под мою ответственность. Скажу откровенно, генерал не пришел в восторг от моего предложения. – Осокин умышленно набивал себе цену в глазах напуганного всем происходящим кооператора. О том, чтобы зайти к генералу без вызова, он и помыслить не мог. – Завтра мы с вами встретимся, обсудим, как вам искупить свою вину. Не здесь, не здесь, – успокоил капитан. – А сейчас дежурный проводит вас в КПЗ, вам вернут изъятые у вас личные вещи.
– Опять в КПЗ?! – чуть не сорвался в крик Николай. Сама эта устрашающая аббревиатура чуть не лишила его рассудка.
– Ну, не сюда же вам ваши вещи тащить. У нас свои правила. И тщательно проверьте, чтобы вернули все изъятое.
Придерживая рукой спадающие без ремня брюки, Доронин поплелся к двери.
***
С Петровки Слащинин поспешил в Матвеевское, где на конспиративной квартире у него была назначена встреча с агентом по кличке Ким.
Николай Федорович Кондратенко в сети КГБ пропал исключительно из-за своей жадности. Однажды за баснословную взятку ему, зубному технику, непревзойденному специалисту по изготовлению золотых коронок, удалось приобрести турпутевку в Югославию. В те годы поездка в эту страну расценивалась почти так же, как путешествие на Запад, недоступное советскому человеку по определению.
