– Что случилось, Виктор Афанасьевич? – услышал он в трубке явно взволнованный голос генерала.
– Ну, почему сразу случилось…
– А вы на часы смотрели? Звонок в три часа ночи, как правило, ничего хорошего не предвещает. Тем более от человека, который сейчас находится… Ну, одним словом, вы меня понимаете.
– Ради Бога простите, я даже на часы не посмотрел. Мы здесь, знаете, совсем в другом режиме работаем, на часы порой и смотреть некогда.
– Понимаю. Так что вас заставило мне позвонить в столь поздний час?
Чебриков внимательно выслушал академика. Только в конце разговора уточнил:
– Так вы говорите, что этот Строганов работал в группе Сергея Анатольевича Манеева. Интересно! Это само по себе уже достаточно серьезная характеристика. Кстати, Виктор Афанасьевич, что-то мне фамилия очень знакома. Не подскажете ли, в связи с чем?
– Он, Виктор Михайлович, сын академика Строганова…
– Ах вон оно что! Того самого Строганова, который вместе с Курчатовым еще работал. Позвольте, позвольте, теперь точно припоминаю. Даже помню, смутно, правда, что у него сынок какой-то необыкновенный, чуть ли не вундеркинд. Н-да, сомнительно, что в такой семье сын – мошенник. Как-то не вяжется, хотя в жизни еще и не такое случается. И что, он вам позарез нужен, этот Гелий Леонидович?
– Честно говоря, позарез. Мы сейчас как раз ломаем головы над одной проблемой, которой он как раз в свое время и занимался. И то, что нам неведомо, может для него оказаться открытой книгой, – горячо уверил академик.
– Ну что ж, полагаю, нет никаких препятствий к тому, чтобы утром же доставить Строганова в ваш штаб. Что же касается деятельности нашего представителя в штабе, разберусь непременно и с ответом постараюсь не затягивать. Но пару деньков-то вы дадите?
Перебрав в уме, кому бы поручить столь щекотливое дело, генерал остановился на кандидатуре майора Артема Бобкова из инспекции личного состава. Артем Валерьевич был чекистом потомственным. В ЧК, с Дзержинским, Артузовым, другими корифеями работал еще его прадед, тоже, кстати, Артем.
Инспекцию личного состава – этого КГБ в КГБ – сотрудники и так побаивались. Артема Бобкова не любили откровенно. Он был из тех идеалистов, которые утверждение, что у чекиста должны быть холодная голова, горячее сердце и чистые руки, воспринимал как аксиому и руководство к действию.
Получив приказ срочно явиться в инспекцию личного состава к майору Бобкову, Слащинин приуныл. Он прекрасно понимал, что это наверняка дело рук чертова академика и виноват во всем все тот же проклятый Вундеркинд. «Уже срок мотает, а все от него одни неприятности», – распалял себя по дороге в Москву Слащинин, не вспоминая, какую коварную роль сам сыграл в судьбе бывшего однокурсника.
***
Получив на выполнение задания председателя Комитета двое суток, Артем Валерьевич первым делом затребовал из архива уголовное дело Г. Л. Строганова, оба – и первый, и последующий – приговоры суда, затем счел необходимым вызвать к себе поочередно сотрудников милиции Осокина и Фролова. Поняв, что земля горит под ногами и нужно спасать собственные шкуры, они, не сговариваясь, заявили, что действовали в строгом соответствии с указаниями майора госбезопасности Слащинина и самостоятельных решений не принимали. Фролов даже договорился до того, что в детали операции «Катран» его вовсе не посвящали, велели организовать облаву, он и организовал, а больше знать ничего не знает.
– Понятно, – не без иронии заметил Бобков. – Вы действовали исключительно по наитию, руководствуясь оперативным чутьем.
– Во-во, так и запишите, – наглость не изменяла Фролову ни при каких обстоятельствах.
Поговорив с ментами, Артем Валерьевич счел необходимым, хотя время поджимало, встретиться с адвокатом Даниловым. После этой встречи неприглядная картина сговора стала ему ясна полностью.
Явившийся в инспекцию Слащинин был ошеломлен, когда майор своим тихим, лишенным эмоций голосом рассказал ему такие подробности, будто он незримо находился рядом с заговорщиками.
– Вас, Слащинин, самого надо судить. И не только за клевету на честного человека, но и за вредительство, – высказался Бобков, хотя обычно избегал таких категоричных формулировок. – Впрочем, об этом судить не мне. Данными мне руководством полномочиями временно отстраняю вас от занимаемой должности, до окончательного решения данного вопроса.
– Вы не имеете права! – фальцетом взвизгнул подполковник. – У вас нет таких полномочий. И вообще, причем тут вредительство!
– По поводу моих полномочий вы можете осведомиться в секретариате председателя Комитета. Что же касается вредительства, так оно очевидно. Своими противоправными по сути и грязными по существу действиями вы нанесли стране очевидный вред, изолировав ценного специалиста. Сдайте удостоверение.
