До затуманнего наркотиком сознания дошло, что время вокруг изрядно замедлило привычный бег, растянувшись в десять раз. А еще система красноречиво намекнула добавочной строкой, что вся моя текущая защита перед монстром рухнет, едва истекут растянутые функцией Тянучка две последние секунды. Но самая засада заключалась в том, что этот активизировавшийся только что шанс последней надежды, никакого преимущества над противником, по сути, мне не принес.
Потому как шаги надвигающегося монстра в тягучем киселе почти остановившегося времени тоже ничуть не замедлились. И стало очевидно, что сколопендра только что точно так же в разы ускорилась.
Однако, вновь напоровшись на частокол ничуть не уступавших ей в проворстве желтых щупальцев, многоножка вынуждена была тормознуть в полуметре от моей защиты.
И вдруг я услышал прям в голове удивленный вкрадчивый голос монстра, заглянувшего своими антрацитовыми гляделками мне словно в душу:
«Брат?..»
Наркотик в крови придал отчаянной смелости и я фыркнул в ответ:
«Типа того…» — вернее, попытался фыркнуть. В режиме функции Тянучка голосовые связки засбоили, и вместо слов из горла вырвалось лишь неразборчивое шипенье.
Но обладающий выдающимися гипнотическими способностями монстр, судя по последовавшему тут же ответу, похоже, каким-то чудом уловил в моем неразборчивом шипении суть.
«Брат, почему ты такой странный? Не похожий?..» — возникли новые вопросы в голове.
Ужасно захотелось в ответ сморозить какую-нибудь забавную хрень, типа: болел в детстве много. Но сочащиеся ядом жвала напротив проняли даже через наркотический дурман. И я прошипел в ответ нейтральное:
«Не знаю…»
«Брат, твое странное тело осквернено паразитами. Я чую их и могу помочь. Дозволь мне тебе помочь?» — вдруг предложил вкрадчивый голос.
И я до дрожи четко осознал, что тонкий лед по которому рискнул проскочить опасно затрещал под моими ногами.
Часть 1. Враг внутри и снаружи
Глава 1. Шокирующее пробуждение
Я очнулся в кромешной тьме от собственного яростного чиха. И тут же почуял приступ лютого голода. Желудок буквально свело судорогой. Но инстинктивная реакция схватиться за больное место руками обернулась второй паршивой новостью: верхние конечности оказались намертво прикручены к туловищу чем-то типа липкого скотча. Попытка следом шевельнуть хотя бы ногами с грехом пополам вроде прокатила, но обнаружилось, что обе нижние конечности не достают пола и согнулись в тесной связке синхронно — это подкинуло в копилку паршивых новостей еще пару: во-первых, я походу был обмотал липкой дрянью весь целиком, от макушки до пят, во-вторых, моя тушка пребывала в висячем положении, подвешенная где-то (непонятно где), как гребаная боксерская груша.
Что облепившей все тело клейкой дрянью обмотано и лицо, я догадался еще по отвратному ощущению сдавливания чем-то инородным лицевых мышц, и окончательно убедился в этом, когда, попытавшись моргнуть, не смог сдвинуть с места закрытые веки. Так стала понятна причина непроглядной темноты вокруг — с залепленными в закрытом состоянии глазами в принципе невозможно было ничего увидеть. И точно таким же обломом обернулась попытка захлопнуть широко раззявленный, с какого-то перепуга, рот — челюсти оказались тоже намертво зафиксированы липучкой. Шершавым, как наждачная бумага, языком кое-как дотянувшись до губ, я коснулся лишь самого края накрывающей их липучки, и едва не прилепил к губе единственный свободный от липких пут орган.
— Эээ, кооо ниибууу? — пропыхтел я кое-как неразборчиво, из-за скованных челюстей, в окружающую непроглядную черноту.
Но, как не вслушивался, ответа, увы, не услышал.
Зато мои стенания и шевеления оказались наконец зафиксированными системой, и в чернильной тьме залепленных глаз перед внутренним взором развернулось внушительное полотнище ослепительно-ярких строк отчетности:
