- Ох! - Притворно засокрушался Талик. - Какая незадача. А вот не хочет ли кто мёду? - Обратился он к сидящим в углу хоббитам. Дважды предлагать не пришлось. Мохноногие мигом оказались у стола. Талику пришлось уступить им место. Они и Баську-то чуть не снесли. Коварный демоно-писатель оглянулся, как бы раздумывая куда присесть. Вариантов было всего два: или сесть на баськину табуретку, взяв гномыша к себе на колени, или предложить тот же вариант Наталье. Талик, конечно, выбрал Наталью. Не все же ушастым "масленица" - демонам, оборотням и магам тоже хочется кого-нибудь потискать. Он обошёл стол, демонически-галантно приобнял девушку крыльями и предложил:
- Могу ли я мечтать, сделать Ваш стул несколько мягче?
Баську совсем заколотило. Талик сообразил, что у слова "стул" есть ещё и медицинское значение и радостно оскалился. Пока попаданка пыталась понять, что от неё хотят, Витольд успешно повторил фокус с табуреткой, благо Талик держал Наталью и крыльями и хвостом. На "Э-э..." Ольги он даже внимания не обратил. Пристроив к себе на колени её испуганную племянницу, Талик напомнил:
- Так что было дальше? Горгуль всё-таки доел жену сантехника после того как..?
- Уволок с собой.- Сообщила Изольда. Любительница посмаковать бытовуху и кровищу и так была не в себе, а тут еще и ошалела от наглости Талика, его близкого соседства и двух лакающих мёд "йети". - В расщелину...
- Горг-ргу-ля-точек кор-мить. - Простонал Баська и пополз с табуретки на пол.
- Великолепный сюжет. Как же вам всем тяжко жилось-то при конце света без электричества... - Почти по-бабьи подвыл Витас. Витольд включился в игру: - А можно еще какой-нибудь эпизод? О трагической судьбе какого-нибудь эльфа, например? Специально для моих друзей. - Бархатистым голосом попросил демон и указал кончиком хвоста на Нальдо с кавайной.
- Конечно. - Рассказчица развернулась на стуле, чтобы не видеть облизывающих стол хоббитов и неприлично-истеричного Баську.
Талик никогда не был так счастлив. На коленях у него егозила и хихикала пусть мелкая, но писательница, левое ухо ловило звуки зубовного скрежета, ёрзанья, пыхтения, а временами и стонов: эльф и Силь сражались с желанием прибить ягу-писательницу и держали друг-друга. Проползший под столом Баська держал Нальдо за обе ноги - работал дополнительным якорем. Хоббиты разломали жбан на дощечки и обсасывали их как леденцы. А в правое ухо лилось повествование Изольды: ацтеки приносили в жертву эльфа во всех подробностях - с обсидиановыми ножами под радостных хохот Кетцалькоатля. Собственно, в честь нагрянувшего в гости пернатого бога, ацтеки и расстарались. "Изольгановский" эльф, как и положено особо живучим существам, умирал долго и в муках.
По описанию некоторых деталей Талик пришёл к выводу, что даже здесь, в Мутном Месте, весь "Изольган" надо лечить, а их роман назвать "Диагноз". Зачем было так подробно брить героя обсидиановым ножом перед тем, как пустить кровь? На этом эпизоде остроухий конвоир очень шумно дышал - никак дыхательными упражнениями занялся. Даже Баська разок выдохнул: "Твою маман, сударыня!" А Силь, как оказалось, умеет рычать. В общем-то, и сам индейский бог, окажись он среди слушателей, и рычал бы, и выл - пернатого оклеветали почём зря.
Талик не заметил, в какой момент он стал слышать Изольдин бред урывками, и когда успел поглупеть как хоббит? Однако, он отдавал себе отчёт, что напрочь загубил финал вечера и не посмотрел, как конвоир будет отбиваться от свадебных предсказаний. Покончив с творчеством, графоманки взялись за звёзды и за Нальдо с Натальей. Невесту тётя-Оля попыталась у Талика отнять, но он упёрся. Потом отказался быть у эльфа свидетелем на свадьбе, заявил, что тайно обвенчался с Наташкой ещё до Конца Света и от большой любви полз за ней по межвременным расщелинам как последний горгуль. А если у Наташки амнезия - после пяти порталов память отшибло, то любовь всё поправит. Сущности либо уснули, либо синхронизировались. Никто не помешал Талику поклясться зубом Вельзевула и для верности перекреститься. После такого подвига во имя большой и чистой любви, он и себя стал слышать урывками. Мир подёрнулся красной пеленой и раскалился. Последнее, что Талик отчётливо помнил: он начал взлетать, а эльф-соперник поймал его за нос на взлёте. Потом в голове что-то взорвалось и очень долго гудело. Следом наступила полная тьма.
Очухивался Талик лёжа на чём-то мягком, пахло соломой, справа кто-то шептал, слева - бормотал. Как только сознание слегка прояснилось, писатель Золотов опознал нечто мягкое как непременный в Мутном Месте соломенный тюфяк, на котором он лежал на животе, увязнув в нём подбородком и запрокинув назад рога. Шея и даже гребень затекли и ныли - никто не удосужился повернуть его демоническую голову набок. Справа тихо шипел... шипела Силь, слева виновато бормотал остроухий.
