Однажды, следуя под конвоем по открытой галерее, Талик увидел идущего ему навстречу ещё одного человека, но не в кислотно-салатовом одеянии здешних врачей, а в арестантской робе смертников! При виде этой полосатой балахонистой одежды ему чуть плохо не стало. Сопровождавший арестанта орк разразился ругательствами в адрес "болванов-координаторов" и впихнул своего подопечного в боковой коридор. Персональные орки Талика - аж два! - культурно предложили "следовать вперед, по сторонам не смотреть" и некультурно подхватили под локти. Но не посмотреть он не мог. Одного взгляда в коридор хватило, чтобы усомниться в однозначном назначении заведения. Арестант стоял лицом к стене, руки за головой, а орк в зеленом халате как мог перекрывал обзор и проводил Талика совсем нехорошим взглядом. Похоже, что здесь исследовали не только попаданов, но и преступников. И внутренний голос подсказывал, что от одного до другого не такая уж пропасть. На всякий случай Талик с притворным ужасом поинтересовался у своего конвоя: "Маньяк, да?", получил в ответ неопределенное "угу" и решил вести себя образцово. Больше ему ничего не оставалось. Общаться со здешней техникой на пальцах он не умел, способов отлова беглых пациентов не знал, устройства общественной жизни - тоже, а о крыльях пока только мечтал. Зато впереди маячила перспектива попасть в некий мир, где передвигаются на лошадях и шьют сапоги для демонов. Вот там-то Талик и надеялся на то, чего так опасался местный контингент: на полную реализацию. Все тот же внутренний голос подсказывал, что главное - вырваться из-под надзора.
Но не сказать, чтобы уж совсем ничто не скрашивало тягостного ожидания "светлого завтра". Встречи с Басиром и Нальдо раз в два дня за ужином очень быстро переросли в нечто большее, чем просто встречи. Почти тоже самое Талик переживал в летнем лагере в родительский день, когда приезжала тетя Зина. Когда к исходу второй недели Баська, краснея, сунул ему что-то под столом, пока не видит остроухий начальник, Талику чуть не стало стыдно за свое писательское прошлое. По запаху он сразу определил: еда. Гномыш весьма своеобразно выразил признательность за знание попаданцем русской классики. Едой оказалась большая конфета-тянучка. Талик чуть не склеил свои демонические челюсти, поедая её как Штирлиц, ночью под одеялом. Чувствуя не только признательность, но и ответственность, он на всякий случай съел и обертку, чтобы ничем не выдать Баську. Ущерба демоническому желудку эта пища не причинила, хотя упаковка была точно не бумажная.
Сначала Талик недоумевал, что это его "ловцы" отираются в здешней клинике, вместо того, чтобы охотиться на следующего попаданца? Просветил его опять-таки Баська. "Охотники" были обложены обязанностями как волки флажками. Они не только чуяли возмущение какого-то там фона реальности, ловили и блокировали граждан Изнанки, но и сопровождали их по месту дальнейшего жительства. То самое "Место", предназначенное для Талика, скупо описывал во время встреч Наль. Остроухий, в отличие от Баськи, там пару раз побывал, и оно ему очень не понравилось. Но на все то, что не нравилось эльфу, Талику было чихать. Нальдо больше всего возмущало наличие в Мутном Месте попаданцев с эльфячьей реализацией. Пусть она и была частичной, но ему и этого хватало, чтобы кривиться, морщиться и разве что натурально не плеваться. Баська сообщил заговорщицким шепотом, что в Мутном есть с десяток полностью реализованных ельфей из первых попаданов, а есть и другие... Но о них Нальдо лучше не напоминать. "Кавайны-е-э!" - пояснил Баська. Узнать, не перепутал ли гномыш "кавайные" с "яойные" Талику не удалось. Вернулся Наль со своей планшеткой. Кое-какие привилегии у Охотников все же были, а не только обязанности. Всё, считываемое с подкорки Талика, они получали с пылу с жару. Теперь не только Баська моргал покрасневшими от бессонницы глазами. Эльф дождался своей детективщины и тоже перестал спать. Вот только даже мелкой конфетки от остроухого Талик так и не дождался.
