Талик ёрзал в седле и не знал, что сказать. Спрашивать, как реализовалась сама Катерина, и чем ей приглянулись вовсе не исторические романы, он счёл ненужной тратой времени. И так всё ясно. С историей Катерина была знакома очень даже хорошо, а вот с личной жизнью - не очень или совсем никак. Родственная душа, практически. Не в историческом аспекте, конечно. Почему-то именно исторические попаданцы явили писателю Золотову всю нелепость и убогость криво слепленных образов героев. Интересно, его герои были лучше? И если - да - то чем? Талик благоразумно задавил в зародыше тягу к самокопанию.
- Всё верно, но лучше со здешними вождями не спорить, - дипломатично поддержал Катерину писатель Золотов.
Чем ближе они подъезжали к посёлку, тем явственнее оттуда была слышна нестройная песня. "А молодого командира несли с пробитой головой...", - наконец разобрал слова Талик. Пылящие позади бойцы-попаданцы, повинуясь отмашке усатого вождя, нестройно грянули "Артиллеристы, Сталин дал приказ", стараясь переорать явно пьяный хор соратников из посёлка.
- Всо в порядкэ у нас с сознатэльностью, - ещё раз, но уже не так уверенно заявил "Сталин". - Сначала будэт парад, потом ужин и мавзолэй. Ночью - съэзд, - обозначил культурную программу по встрече "товарища Александры" усатый.
- Да-да, - подтвердил лысый, - моё пг'исутствие на съезде непг'емено и аг'хиважно, как и договаривались. Так, что придётся нам, батенька, поменять смены. Я буду лежать в гг'обу дг'угие двое суток. А этот самозванец пусть нынче ночью поспит и постог'ожит мой мавзолейчик!
- Эта... - влез в диалог вождей подъехавший поближе Баська. - В гробу? Вампир, значит?!
- Самозванец! - Истерично выкрикнул лысый. - Вампиг'ы - пог'ождение опиума для наг'ода!
"Сталин" не счёл нужным реагировать на баськин вопрос и только активнее запыхтел трубкой.
Талик задумался было над загадкой: "на какие шиши здешние попаданцы покупают табак", но заметил, что эльф проехался рысью по обочине, переглянулся с Сильмэ и кивнул. А раз так, значит, ушастый подтвердил правильность направления, и жертвы пролетарского произвола томились где-то в местном "Сталинграде". Вот, и - славно. К "иудушке Троцкому", он же - "политическая проститутка", Талик совсем не стремился. Катерина уже успела просветить писателя Золотова относительно кровожадной сущности поджигателя революционных пожаров. Если кто-то и стал попаданцем по образу и подобию оригинального массового убийцы, то - только завзятый маньяк.
Дорога плавно перетекла в главную улицу посёлка, никуда не виляя и не сворачивая. На первом бараке краснела надпись "Граница СССР". То же значилось и на табличке, приколоченной к характерно-полосатому чёрно-белому столбу. По обе стороны от столба на жердях колыхались транспаранты, в которых без труда угадывались результаты ткачества из грубой дерюги: "Враг не пройдёт" и "Граница на замке".
Миновали шесть длинных мрачных бараков, наступающих на дорогу. За ними виднелись такие же многооконные здания, построенные разве что не в десяток рядов параллельно главной улице. Таким нехитрым манером отряд освободителей доехал до перекрестка. От развилки тянулась в обе стороны, пересекая их путь, ещё одна дорога. Судя по утрамбованности земли, перекрёсток служил одновременно и площадью - местом здешних сходок.
- Мать моя! - совсем не демонически воскликнул Талик, оглянувшись кругом и обозрев ровные ряды длинных домов с плоскими крышами.
У каждого двухэтажного строения имелась белая полоса над дверью, шириной в две доски и длиной во всю протяжённость здания. Ни один барак на перекрестке не остался без названия: "Почта", "Телеграф", "Колхоз", "Клуб", "Мавзолей", "Дворец съездов" - гласили красные буквы, ровно выписанные поверх побелки. Единственным зданием, отличным от прочих, был "Мавзолей". Приземистая одноэтажная конструкция щеголяла двумя боковыми стремянками, ведущими на крышу. Крышу венчал вполне качественный заборчик - ограждение, чтобы ораторы не сверзились с главной трибуны.
- Какой позор, - тихо шепнула Катерина и укоризненно покачала головой.
- Моветон, - слишком громко откликнулся Талик.
Конвоир состроил ему хмурую рожу, намекая на конспирацию, но писателю Золотову было не до игр. Пристанище вторичных попаданцев очень сильно напоминало "зону", в смеси с армейским порядком и добровольно-принудительным укладом жизни. Просто-таки символизировало и нагоняло жуть.
Из двери мавзолейного барака выскочил ещё один лысый попадан с бородкой.
- Наконец-то! - радостно потирал руки очередной вождь. - Смена пг'ибыла! О! Иносг'анная делегация!
Но радость его была недолгой. Усатый проводник прошаркал вперед, панибратски положил ему руку на плечо и пыхнул трубкой:
- Спы спакойна, дарагой Ильич! - пафосно изрёк "Сталин". - У нас сэгондя дэлавой разгавор. - После чего "отец народов" сопроводил напутствие недвусмысленным пинком под зад попаданцу, отправив его в сторону мавзолейной дверцы, и добавил: - В гробу я тэбя видал!
"Ильич-второй" шустро порснул куда послали, бормоча "Пг'оклятый отг'авитель" и "Истог'ия газбег'ётся".
