Перспектива ночёвки в очень мокром и очень неприветливом лесу Виталия не прельщала, а безобразное средневековье стало возмущать. Неужели это он, писатель Золотов, жаловался на дороги со щербатым асфальтом и поминал нецензурным словом каждую колдобину? Это он обзывал родную девятку ведром с гайками и проклинал российский автопром!? И соглашался, что есть две беды: дураки и дороги? Да не может быть! Дороги могут быть бедой, когда они есть. А здесь, в этом проклятом Мутном месте, они исчезали из-за какого-то дождя! Дураки... О дураках как-то несерьезно рассуждать тем, кто не видел повторно-реализованных попаданцев-хоббитов. А кто не жил под надзором и не гулял под конвоем, тот ничего не смыслил в третьей беде... Но даже грядущие "особые распоряжения" насчёт его судьбы отошли на второй план - так хотелось оказаться в сухом и тёплом месте.
Поинтересовавшись у Силя, где тут ближайшее селение, Талик внёс предложение:
- А давайте на повороте остановимся и посадим хоббитов на лошадей? Я могу взять одного. А кто-нибудь возьмёт в седло второго. Тогда мы успеем до ночи найти какой-нибудь сельский трактир, отмыться и высушиться...
Оказалось, что ни эльф, ни гном, ни даже Силь, не желали брать в седло мокрого и грязного хоббита. Упоминать такое простое объяснение как "грязный и мокрый", все трое избегали и изобретали аргументы так же бойко, как сущности Талика во время внутренних разборок. Силь боялся полоумных: "А вдруг он ко мне приставать начнёт? Слабоумные умеют только есть и размножаться!" Эльф занудно напомнил: "Не по инструкции". Сердобольный Баська полагал, что по отношению к пострадавшим попаданам инструкцию нарушить можно и даже нужно, но его "Боливар не вынесет двоих". Жертвой их бессердечия пала кобыла Силь.
Запихнуть двух полнорослых хоббитов в одно седло оказалось делом не менее трудным, чем реализовать их обратно "по щучьему велению, по моему хотению".
- Двое из ларца, полоумные с лица! - Комментировал Бутончик, пока Талик пытался обвязать хоббиту ногу веревкой. Хоббит хихикал и дрыгал конечностью.
- А пусть наш магуй энергуйский приклеит его к кобыле, чтобы не сползал. - Поддерживал вампира Витольд. - Он что-там заявлял про ледяные стрелы. Вот и приморозил бы. Давай, Бормотун! Есть мокрое седло и мокрая хоббитячья задница. Плюсуй по-быстрому!
- Да замолкните, вы, наконец! - Мысленно стонал Талик, завязывая веревку под брюхом кобылы.
Кобыла рвалась и дёргалась, несмотря на то, что с двух сторон её держали под уздцы Силь и Баська. И Талик кобылку очень даже понимал: вампиро-демон, царапающий брюхо крыльями, это - страшно. Даже оборотень, который прекрасно чувствовал настроение животного, подтвердил, что на привязке второго хоббита кобылка упадет в обморок. Прямо на их многострадальное тело и упадет. Но непривязанные хоббиты из седла или вываливались или самовольно сползали на горячо любимую землю.
- Силь! - Взмолился Талик вслух. - Привяжи второго, будь другом, а? Лошадь сейчас сбесится!
Кавайный всё-таки сжалился. Поморщился, но под кобылу полез. Вылез весь в глине и стал выглядеть несчастнее хоббитов.
- Сказка о попе и работнике его Балде. - Мысленно буркнул Витольд и процитировал: - "Что ж ты бес под кобылу полез?"
Длинноухий Силь и впрямь мог сойти за бесенка. Талик взял произведение на заметку. Пушкина, конечно, не очень пересочинишь, но из "Балды" и "Царя Салтана" он еще с младших классов помнил предостаточно:
- Ест за четверых,
Работает за семерых;
До светла все у него пляшет,
Лошадь запряжет, полосу вспашет... Дельное сочинение. А любовь и приключения возьмём из "Салтана". - Сообщил Талик план следующего выступления. - Но сочинять придётся заранее. А то реализуем непонятно что, и мучайся потом как с этими хоббитами!
- Три эльфийки под окном пряли поздно вечерком! - тут же начал Витольд.
Демон поддержал его, оставив право разбираться с диалогом остроухих девиц писателю Золотову:
- Только вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрипела,
И в светлицу входит к ним
Грозный Тёмный Властелин.
Во все время разговора
Он стоял позадь забора... М-да... Несолидно как-то. Властелин, а шастает по задворкам.
- Замечательно! - Встрял маг. - Очень подходящее произведение! Вот, послушайте, как дальше удачно складывается:
В те поры война была.
Властелин с женой простяся,
На добра коня садяся,
Ей наказывал себя
Поберечь его любя.
Между тем как он далеко
Бьётся мощно и жестоко,
Подступает срок родин.
Сына Бог им дал в аршин!
- Какой Бог может дать сына Тёмному Властелину? - Логично возразил писатель Золотов.
- Ха! - Раздухарился маг. - Понятно какой! Вы чем слушаете? В аршин! Это ж треть сажени! Больше метра!
- Точно больше метра?! - Удивился Талик.
- Конечно! - Гордился своими познаниями маг.* - Вы представляете себе эти "родины"? Бог Тьмы и дал! Другой бы пожалел несчастную.
Талик взобрался на коня, примотал чембур к своему седлу, и отряд под его предводительством двинулся месить грязь по узкой лесной дороге, ведущей к ближайшему поселку. Привязанные хоббиты притихли и, кажется, решили поспать.
