Марио заметно оживился. — Подлодка, скорее всего, действительно была итальянская. Италия к началу второй мировой войны была известна своими достижениями в области строительства и эффективного использования подводного флота. Например, итальянцы первыми сконструировали дыхательный аппарат для подводного погружения, который не создавал пузырей воздуха на поверхности воды. Они достигли особого успеха в уничтожении кораблей противника, используя миниатюрные подлодки и водолазов — людей-лягушек. В январе 1942 года немецкое командование впервые в истории германо-итальянского военного альянса запросило у Италии конкретную помощь — усилить их военно-морское присутствие на Черном море. В ответ на эту просьбу адмирал Рикарди сформировал 101-ую флотилию в составе четырех торпедных катеров «MAS», шести миниатюрных подлодок класса «CB» водоизмещением 35 тонн, пяти торпедных мотолодок и пяти лодок-самоубийц, «barchini», и отправил её на Черное море с конвоем Моккагатта. Конвой под командованием капитана Франческо Мимбелли проследовал по Дунаю через румынский порт Костанца в Ялту.
— Откуда такая осведомленность? — поинтересовалась я. — Я просмотрел множество материалов на эту тему и даже написал статью. Кстати, катера «MAS» сражались и на Ладожском озере. А миниатюрные субмарины были особенно удобны для использования на Азовском море. Экипаж такой лодки состоял их четырех человек, а лодка была оснащена двумя торпедами. После поражения немцев под Сталинградом в январе 1943 года командование итальянского флота разрешило своим морякам вернуться домой, оставив немцам свою флотилию. Однако, многие итальянские экипажи продолжали сражаться до августа 1943 года…После этого остатки флотилии были транспортированы в Костанцу, где в августе 1944 года они попали к русским, — Марио сделал выразительную паузу.
— Где-то слышала, что теперь на Украине есть даже новый вид отдыха — для искателей приключений организуют ныряние за морскими сокровищами, поиски затонувших кораблей, — вспомнила я. — Впрочем, нам надо спешить в театр.
За разговорами и подоспевшим десертом время пролетело незаметно. Марио щедро расплатился с официантом, и мы едва успели дойти быстрым шагом до оперного театра. После окончания представления, от которого все были в восторге, как и от самого театра, проводила друзей в гостиницу. Я порекомендовала им небольшую, уютную гостиницу Арт-отель, но они предпочли современную Кемпински-хотел, недалеко от театра и моего дома.
Устав от обилия впечатлений, была рада вернуться в свою уютную квартирку. Недавно отреставрированный дом, очевидно, постройки XIX века находился неподалеку от моста Эржебет в престижном V районе города. Отсюда все было близко: моя любимая улица Васи с многочисленными магазинами, ресторанами и кафе, Базилика Святого Иштвана, Цепной Мост, здание Парламента, построенное по образцу здания парламента в Лондоне.
Витые перила лестницы с мраморными ступенями, лепными потолками и зеркалами напомнили мне наш бывший дом Эмира бухарского в Питере в его былом величии, конечно. Так что, поселившись здесь, я как бы оказалась в своем старом доме, но только на век раньше.
Организация оплачивала аренду моей просторной двухкомнатной квартиры с французскими окнами на балкон, откуда открывался потрясающий вид на Дунай. Я приготовила себе чашечку горячего шоколада и вышла на балкон. Октябрь стоял на удивление теплый, и я с наслаждением вдыхала запах реки, приправленный ароматом опадающих листьев и всевозможных блюд, подаваемых посетителям уличных кафе. На балконе у меня стоял небольшой мраморный столик и кресло-качалка, здесь я обычно и проводила большую часть своего свободного времени. Ради этого вида я готова была терпеть даже самодура-начальника…Правда, в качестве антидота я все чаще употребляла более крепкие, чем шоколад, напитки.
По набережной реки, со стороны Пешта, все еще деловито сновали трамваи. На противоположном берегу Дуная красовался подсвечиваемый огнями замок Буда, немного левее моста Эржебет возвышался холм Геллерта, увенчанный статуей Свободы. Когда я впервые увидела эту скульптуру женщины, держащей пальмовую ветвь над головой, на вершине холма, я удивилась, что венгры до сих пор чтят советских воинов-освободителей. Хотя они называют их оккупантами, но скульптуру сохранили на первоначальном месте. Все остальные скульптуры, связанные с советской эпохой, венгры демонтировали и поместили в «Парк скульптуры», куда организуют так называемые туры «Серпа и молота». Вместо того, чтобы вычеркнуть из памяти 50 лет истории своей жизни в цепких объятиях «старшего брата» по соцлагерю, они теперь получают с этого дивиденды.
