Поэтому Райан не был особенно удивлен, когда впервые узнал о взрыве, происшедшем к югу от Медельина, с телевизионного экрана. Было сказано, что информация получена от Си-эн-эн и других служб новостей. В Монсе только что настало время завтрака. Райан размещался в апартаментах, отведенных для высокопоставленных американских гостей в комплексе НАТО, и имел доступ к службе новостей Си-эн-эн через спутник связи. Он включил телевизор, успев выпить только половину первой чашки кофе, и увидел панораму, снятую, по-видимому, телевизионной камерой, способной вести съемку в сумерках. Надпись под изображением гласила: "Медельин, Колумбия".
- Боже! - пробормотал Райан, опуская чашку на стол. Вертолет находился довольно высоко, его пилот опасался, очевидно, что люди, толпящиеся на земле, могут открыть по нему огонь, но, чтобы оценить нанесенный ущерб, не требовалась особая четкость изображения. То, что раньше было массивным зданием, теперь представляло собой кучу развалин рядом с глубокой воронкой. Картина была в высшей степени характерна. Джек пробормотал "бомба в автомобиле" еще до того, как голос диктора произнес эту же фразу. А раз так, был уверен Джек, ЦРУ не имело к взрыву никакого отношения. Американцы не закладывали бомбы в автомобили. Они полагались на меткие пули. В конце концов, снайперская стрельба была американским изобретением.
При некотором размышлении, однако, его точка зрения изменилась. Во-первых, к этому времени ЦРУ наверняка следило за главарями картеля, а в слежке его агенты - непревзойденные мастера. Во-вторых, если за главарями картеля велась слежка, он услышал бы о взрыве по своим каналам, а не из сводки новостей. Здесь что-то не так.
Как выразился сэр Бэзил? Наш ответ будет, несомненно, соответствующим. Что бы это могло значить? За последние десять лет разведка велась цивилизованными средствами. В пятидесятые годы свержение правительств было обычным методом решения проблем национальной политики. Убийства государственных деятелей были редкой, но вполне реальной альтернативой по отношению к более сложным дипломатическим маневрам. Фиаско ЦРУ в заливе Свиней и критическое отношение прессы к некоторым операциям во Вьетнаме - а ведь там, в конце концов, велась война, а в войнах насилие является обычным средством решения проблем - положили конец подобным операциям. Странно, но верно. Даже КГБ теперь редко занимался "мокрыми делами" - русское выражение еще с тридцатых годов, подчеркивающее то обстоятельство, что от крови руки становились мокрыми, - передавая их своим марионеткам вроде болгар или еще чаше террористическим группам, берущимся за такую работу как услуга за услугу, - в обмен террористы получали оружие и возможность подготовки. Еще более странным было то, что и такое отмирало тоже. Как ни удивительно, но, по мнению Райана, подобные решительные действия иногда необходимы, и потребность в них росла по мере того, как мир теперь отказывался от ведения открытых военных действий, сдвигаясь в сумеречную зону конфликтов, не слишком заметных для широкой общественности, и терроризма, основывающегося на государственной поддержке. Силы "специального назначения" являлись реальной и почти цивилизованной альтернативой лучше организованным и разрушительным формам насилия, связанного с регулярными войсками. Если война представляет собой более или менее разрешенное убийство на промышленной основе, то разве не гуманнее пользоваться насилием в более узком и осторожном масштабе?
Ему не хотелось заниматься таким этическим вопросом за завтраком.
Но что на таком уровне является правильным, а что - нет? - спросил себя Райан, Закон, этика и религия признавали, что солдат, убивающий противника на войне, - не преступник. Тогда возникал неизбежный вопрос: что такое война? Поколением раньше ответить на такой вопрос было бы просто. Государства собирали свои армии и флоты и посылали их воевать ради какого-то идиотского разногласия. Потом обычно становилось очевидным, что вопрос можно было решить мирным путем. И такая война являлась морально оправданной? Однако теперь менялась и сама война, верно? А кто решил, насколько оправданной она является? Сами государства. Итак, могло ли государство определить, каковы его жизненные интересы, и принять соответствующие меры? Какое отношение имеет ко всему этому терроризм? Несколькими годами раньше, когда он сам был целью для террористов, Райан пришел к выводу, что терроризм следует рассматривать, как современное проявление пиратства, и те, кто вовлечен в эту деятельность, всегда считались врагами всего человечества. Таким образом, с исторической точки зрения существовала ситуация не совсем военная, но в которой можно использовать вооруженные силы.
А к какой категории относились дельцы международного наркобизнеса? Является ли это уголовным преступлением, которое должно преследоваться как таковое? Что, если такие дельцы в состоянии подчинить своей воле целую страну и использовать ее для коммерческих целей? Становится ли такая нация врагом всего человечества, как пираты старых времен?
