- Я хотел, но у Дани якобы контракт заключен с Кантилльо и с ее журналом о совместной работе. Она пока не могла покинуть Лос-Анджелес, – устало потер лоб Норман, и сам понимая, что либо все это пустые отговорки, либо она действительно хочет быть от него независима в денежном плане. И зная свою девушку уже слишком давно, он все же склонялся ко второму варианту.
- Понятно, – протянул утомленный слишком долгим днем Эндрю, накрываясь одеялом с головой и не собираясь продолжать начатую им самим же тему. Он услышал в голосе Нормана некое сомнение и не хотел развивать неприятный для друга разговор, заранее зная, что ничем хорошим это для него не закончится.
Я не смогла бы жить дальше, если бы я упивалась каждым своим горем, каждым протестом нравственности. Я не могу позволить себе эту роскошь – сомневаться в себе, по крайней мере не до такой степени.
Лорел Гамильтон «Пляска смерти»
Открыв глаза, Даниела пару раз моргнула, пытаясь сориентироваться в пространстве и понять, где она находится. Ощущая, что вместо подушки у нее под головой лежит мужская рука, она обернулась, наткнувшись взглядом на спокойно спящего Хосе. Узкий диван не давал им особой свободы, и Кантилльо, чтобы не упустить и секунды физической близости с Дани, другой рукой крепко прижимал ее к себе. Темнота за окном означала, что на дворе все еще ночь, и новый день пока так и не наступил.
С трудом извернувшись в удушающих объятиях, Дани дотянулась до телефона Хосе, мирно примостившегося на журнальном столике. Включив подсветку, она даже не удивилась высветившемуся на экране времени – три часа ночи. Она продремала всего чуть больше часа, и все благодаря не дающему ей ни минуты покоя мужчине. Он утихомирился и позволил ей закрыть глаза только тогда, когда сам, кажется, уже был на пределе своих сил. Ведь ему так хотелось продлить эти мгновения наедине с ней.
Он до сих пор не мог поверить в то, что это все было наяву, что вот она – рядом, и разрешила касаться себя, целовать и ласкать. Что она, извиваясь в его руках, не просила остановиться, не сбежала в испуге, а была рада, отдаваясь ему.
Бережно убрав прижимающую ее к груди Хосе руку назад, Дани медленно сползла на пол. Обогнув стол, она выпрямилась и стала осматривать комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было прикрыться.
- Сбежать решила? – приподнявшись на локте и напугав ее до чертиков, нарушил тишину сонным голосом Хосе. Сузив глаза, он бесцеремонно рассматривал Даниелу, беспокойно ищущую любой целый кусок ткани.
- И далеко бы я в таком виде убежала? – изогнув бровь, усмехнулась она, нащупывая в темноте его майку, которую сама же и бросила ближе к креслу несколькими часами ранее. Искать свой пеньюар смысла все равно не было. После того как Хосе получил разрешение на активные действия, от кружевной сорочки вряд ли осталось что-то больше пары лоскутов.
- Думаю, нет, – улыбнулся мужчина, не сводя глаз со смутившейся девушки, еле натянувшей на свое все еще мокрое тело его майку. – Я сделал что-то не так? – не понял он ее некой отстраненности, когда, поднявшись, шагнул к ней, желая обнять и поцеловать, а она вся сжалась в его руках, будто не хотела этой ласки.
- Все в порядке, Хосе. Прости. Это… слишком неожиданно для меня… И я все еще не все понимаю, и мне сложно со всем этим справиться… – сбивчиво начала объяснять она, краснея и отодвигаясь на пару шагов.
- Я понял тебя! – отступил Хосе, тяжело дыша и думая, как унять участившееся от близости Даниелы сердцебиение, ведь она всего парой слов снова убила в нем надежду на общее будущее.
- Хосе… – потянулась к нему Дани, пытаясь не разрывать зрительного контакта, но он упорно отводил свой разочарованный взгляд.
Разглядев валяющиеся на полу джинсы, Хосе надел их на голое тело, не собираясь и дальше смущать Даниелу, ведь ей все это не нужно. Она, наверное, расстроенная новой ссорой с Ридусом, просто решила дать волю своим низменным желаниям и утолить голод своего тела.
- Не говори ничего. Я устал, – отмахнулся он от тянущей к нему руку Дани. Глянув на нее последний раз из-под удивительно густых ресниц, которые девушка заметила даже в слабом свете луны и уличных фонарей, Хосе направился наверх к себе.
Дани ничего не оставалось, кроме уборки, которую она затеяла, включив в гостиной свет. Даже несмотря на свою усталость, дающую о себе знать тянущей болью в мышцах, она собрала мусор, оборванные куски ткани и привела комнату снова в приличный вид. Отвлекаясь на привычные дела, которые ей вздумалось затеять среди ночи, Дани пыталась не думать о том, что произошло между ней и Хосе не так давно. Не вспоминать, с каким восхищением он смотрел на нее. Забыть о том, какие его губы на вкус. Стереть из памяти то, что он умеет делать своими руками. Но ничего не выходило, и внизу живота, как бы она не хотела ото все отстраниться, все равно приятно заныло.
Если можно Ридусу развлекаться спустя всего день после того, как он уехал от нее, то почему ей нельзя?