- Пап, – задержал дыхание Мингус, проговаривая в уме то, какими словами стоило поведать отцу о том, что и Шон, и тем более Даниела теперь знают о задержавшейся в Джорджии Сингли. О том, что ей удалось, наконец, залезть к Норману в штаны, и что, судя по поведению отца, он не особо и сопротивлялся этому.
- Что? Говори, – подтолкнул сына к полному откровению Ридус, уже предчувствуя то, что он может услышать.
- Шон спросил, и мне пришлось рассказать ему про тебя и Сесилию, а Дани услышала это… – сбиваясь и глотая окончания, выдал Мингус, кусая губы и сильнее прижимая к уху телефон.
- И что Дани? – желая, чтобы его голос прозвучал твердо, спросил Норман.
- Плакала, очень сильно, – сдал девушку Мингус. Ему было вчера так стыдно за то, что его отец разрушил их семью и снова заставил свою любимую девушку ронять слезы, но он не знал, что с этим делать.
- Плакала? – удивился Норман, уверенный в том, что теперь, в объятиях Хосе, у Дани не было причин реветь из-за него и какой-то там Сингли. Значит, все же любит? Или просто прикидывается, чтобы Мингус оставался на ее стороне? Быстро отметая глупую идею о том, что Дани лишь изображала боль, надеясь вызвать в его сыне жалость, Норман, не подумав, задал очередной вопрос: – А как же Кантилльо?
- Чего? – кажется, не расслышал его Мингус.
- Ничего, – быстро придя в себя, поспешил отказаться от нечаянно поднятой темы старший Ридус. Ему просто не хотелось посвящать сына во все подробности разлада в их семье, где большую роль сыграло их общее недоверие и так легко оказавшаяся в чужих руках его любимая Даниела. Не нужно, чтобы мальчишка еще и ее возненавидел.
Поняв, что он не может всю оставшуюся жизнь таить на отца злобу, Мингус чуть более вежливо продолжил свое с ним общение. Ведь если у него сейчас были Даниела и Алексис, то у находящегося за тысячи километров от них Нормана рядом, кроме охотящейся за ним Сесилии, не было никого. А ее обществом, судя по пламенной оборонительной речи отца, Ридус-старший был не особо доволен, что не могло не радовать Мингуса, уже было отчаявшегося и решившего, что Норман готов бросить всех и посвятить все свое свободное время надоедливой модельке.
- Я люблю тебя, – уже в который раз признался Норман своему сыну, перед тем как попрощаться.
- Я тебя тоже, отец. Я рад, что Дани заставила меня поговорить с тобой, несмотря ни на что. Уверен, что она любит тебя так же сильно, как и раньше, поэтому, пожалуйста, сделай все, чтобы вернуть ее!
Сложно было ответить сыну что-то вразумительное на такую просьбу, тем более зная, что все уже так запуталось. И где найти конец этой нити, чтобы приступить к распутыванию этого клубка, Норман не понимал. Все же пообещав, что сделает все, от него зависящее, Ридус пожелал Мингусу отличного продолжения дня и, справившись о самочувствии Алексис, отключился.
***
Вспомнив ближе к ужину, что в выходные ему предстоит улететь на конвенцию в Бостон, Хосе весь оставшийся вечер был слегка расстроен. Теперь, находясь, пусть и в тайных, но все же отношениях с Даниелой, он уже не хотел покидать ее на два таких длинных, по его мнению, дня. Конечно, он не собирался отказываться от поездки, но вряд ли она теперь принесет то удовольствие, на которое он рассчитывал, подписавшись на нее пару месяцев назад. Ему еще предстояло рассказать Даниеле о своем отъезде, что тоже требовало усилий с его стороны. Ехать с ним она, естественно, не захочет, уверяя его в том, что ей там делать нечего, но и оставлять ее здесь на весь уикенд было непривычно.
Улучив момент, когда Даниела, уже уложившая Алекс спать и отправившая Мингуса в комнату, вышла на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха под навесом во дворе, Хосе присоединился к ней, обняв и прислонив к себе. Здесь их не было видно ни из одного из окон дома, и Мингус не застал бы не радующую подростка картину. Несколько минут наедине с той, о которой были все его мысли, приводили Хосе в восторг, и он, не размыкая твердых объятий, прижался к губам Дани. Он ждал этого поцелуя весь чертов день, изводясь от любого ее, даже легкого, прикосновения, сгорая от каждого ее ласкового взгляда.
- Хосе, ну что ты творишь? – оторвавшись от него спустя минуту, охрипшим от нехватки воздуха голосом решила уточнить Даниела, глядя прямо в глаза возбужденному ее близостью мужчине.
- Я так хочу тебя, маленькая моя, – выдохнул поверх ее макушки Хосе, снова прижав девушку к своей груди. Его бешено колотящееся сердце оказалось прямо около уха Дани, которая с некоторым удивлением вслушивалась в такой приятный стук.
- Прости, что вечно отталкиваю тебя и мучаю, – прошептала еле слышно Дани, уткнувшись в подмышку Хосе и сжав за его спиной руки чуть сильнее. Признаться ему вслух, что она все еще любит Ридуса и вряд ли в скором времени забудет все, что ее связывало с Норманом, Дани не могла и не хотела. Поэтому, когда Хосе снова притянул ее для поцелуя, она ответила, погружаясь в подаренную ласку и отдаваясь его властным рукам, лишь бы отвлечься хотя бы на короткий промежуток времени.